0
0— Ты знаешь, кто я? — обращается ко мне мужчина.
Мы стоим друг напротив друга, смотрим глаза в глаза. Его — побелели от возраста и от того, что им, вероятно, довелось повидать. Они видят меня насквозь.
Я не опускаю взгляд. Не чувствую страха. Не беспокоюсь о том, что Мясник может со мной сделать.
— Сколько тебе лет, мальчик? — спрашивает он.
— Шестнадцать, — отвечаю я.
— На кого ты работаешь?
— Я работаю в «Свежих деликатесах». Делаю бутеры и вытираю столы.
Мясник поджимает губы и пристально смотрит на меня, пытаясь понять, не шучу ли я.
— Ты работаешь в кулинарке?
— Это ты убил Новака и Адамовича?
— Да, — не моргнув и глазом отвечаю я.
Он снова удивлен. Заяц не ожидал, что я так легко признаюсь.
— Кто помогал тебе? — спрашивает он.
Теперь Мясник разозлился. Но он обращает свой гнев на собственных людей и произносит:
Это риторический вопрос. Никто не смеет на него ответить.
Заяц снова поворачивается ко мне:
— Сегодня ты хотел убить Зелинского?
На широком лице Ивана мелькает страх.
— Босс, почему мы… — начинает он.
Движением руки Заяц заставляет его замолчать. Мясник все еще пристально смотрит на меня, ожидая ответа.
Мой рот распух от удара пистолетом, но я четко произношу свои слова:
— Твои люди изнасиловали мою сестру, когда она шла сдавать вступительный экзамен. Ей было шестнадцать. Она была хорошей девочкой — милой, доброй, невинной. Она не имела отношения к вашему миру. У вас не было причин вредить ей.
Глаза Зайца сужаются.
— Если ты хочешь возмещения…
— Нечего возмещать, — горько говорю я. — Она покончила с собой.
В бледных глазах Зайца нет ни тени сочувствия — только холодный расчет. Он взвешивает мои слова, оценивая ситуацию.
Затем он снова смотрит на Ивана.
— Это правда? — спрашивает Тимон.
Иван колеблется и облизывает пересохшие губы. На его лице читается борьба между желанием солгать и страхом перед главарем. Наконец он отвечает:
— Это не моя вина. Она…
Мясник стреляет ему прямо между глаз. Пуля исчезает в черепе Ивана, оставляя темную круглую дыру между бровей. Его глаза закатываются, и мужчина падает на колени, прежде чем рухнуть на пол.
Мысли вихрем проносятся в моей голове. Сначала я чувствую облегчение от того, что месть за Анну свершилась. Затем разочарование от того, что крючок спустил Заяц, а не я. Следом приходит понимание, что настала моя очередь умереть. И осознание того, что мне на это наплевать. Совсем.
— Спасибо, — говорю я Мяснику.
Он оглядывает меня сверху вниз, с головы до ног. Рассматривает мои рваные джинсы, грязные кроссовки, немытые волосы, мою долговязую фигуру. Вздыхает.
— Сколько тебе платят в магазине? — спрашивает Тимон.
— Восемьсот злотых в неделю, — отвечаю я.
Он издает хриплый вздох, который можно принять за смех или что-то похожее.
