14
0Верный способ, идеальный…
— Радужка… — шепчу я, отпустив, наконец-то, зацелованные губы и лизнув напоследок сережку пирсинга в нижней, тяжело дышу и упираюсь лбом в ее лоб, — хочу тебя… Хочешь?
Провожу наудачу пальцами по упругой заднице, перехватываю так, чтоб освободить руку, и тянусь к промежности. Спорим, что там все уже горячо?
Скажет сейчас, что не хочет, значит, продолжу убеждать. Но она не скажет…
Она хочет.
Вон, как дышит тяжело. И глаза сумасшедшие. Дикая отдача, безумная. Сладкая до остроты.
Но, стоит дотронуться до самого интересного мне сейчас места, как из глаз девчонки пропадает поволока, и появляется испуг. Они, кажется, еще сильнее расширяются, она оглядывается, словно не понимая, каким образом тут очутилась, упирается пальчиками в плечи.
Я не понимаю резкой перемены, но осознаю, что где-то лажанул, и теперь опять будет откат на прежние позиции. А я уже не хочу на прежние! Мне уже тут все нравится!
Глава 13
— Пусти… — шепчет она, неловко ерзая на мне и, естественно, добиваясь прямо противоположного результата! Я теперь не могу ее отпустить! Чисто физически!
Верней, могу, конечно, если прям начнет отбиваться, но она явно не начнет! Потому что тоже хочет… Может, просто не понимает, насколько я на взводе? Может, надо поухаживать еще?
— Малышка, малышка, ты чего? — начинаю я ухаживать, лапая еще активнее и дыша в шею еще жарче, — давай по-быстрому сейчас… И потом долго… Долго… Ко мне поедем… — трусь о нее, давая понять, что сейчас и не получится долго. Мне вообще, похоже, достаточно пару минут еще так постоять, потереться, и… И будет полное фиаско. Ощущаю это со всей ясностью, голову еще больше заволакивает дурью, уже сам не понимаю, чего бормочу, но бормочу, убеждаю, уговариваю, ни на мгновение не переставая тискать ее, такую податливую и нежную, — ну ты же чувствуешь, что со мной делаешь… Ну не девочка же…
И тут она замирает, словно каменеет в моих руках, судорожно, со всхлипом, дышит, а до меня, сквозь дурман похоти, доходит единственное, самое очевидное, почему она себя так ведет…
Замираю, приподнимаю ее за подбородок, чтоб заглянуть в испуганные, смятенные глаза:
— Или ты… Чего? Еще никогда?..
Она прикусывает пирсинг на губе и отводит взгляд.
Да еб твою!..
Хочется изо всех сил долбануть по стене кулаком, хоть как-то вымещая свою злобу и растерянность. Потому что Радужка — целка. И это — единственное объяснение ее поведению. Только целки не знают своего организма полностью, невольно дразнят, заводя до безумия, а потом, в последний момент, норовят соскочить. Я не связывался никогда с таким, не люблю танцы вокруг кровати. Не настолько сакральное это место, чтоб терпеть выебоны.
