Ничья его девочка

Слишком наивная, глупая я не осознавала кто такой Барский на самом деле и на что он способен. Я видела лишь одну сторону медами, но не видела того дьявола, что жил в нем внутри. Я понятия не имела, что тяну его наружу, дразню, заставляю выдраться из-под спокойной ледяной личины и разворотить мою жизнь, разодрать ее на куски. Ведь во мне самой жили тысяча чертей. Но даже они в сравнении с его жуткими демонами лишь маленькие рогатые дети… как и я.

— Я хочу уйти отсюда.

Тихо сказала и тронула пальцами вздувшееся багровым кровоподтеком плечо, та рука почти не шевелилась, и я уже начала ощущать пульсацию после удара по всей ее длине и до самых костей.

— Надо лед приложить, — совершенно равнодушно сказал деспот, продолжая смотреть мне в глаза своими светлыми ледяными айсбергами.

— Просто отправьте меня домой. Я сама приложу.

— Надо приложить лед.

Он повторил это одинаковым тоном и схватив меня под локоть потащил к двери. Я попыталась вырваться, но это было не просто бесполезно, а скорее даже травматично потому что Барский не вел меня — он тащил. Как вещь. Если бы я безвольно упала, то он даже не обратил внимание и продолжил тянуть, как тряпичную куклу.

— Мне больно, — сказала я.

Ответил совершенно отрешенно и затащил на кухню. Какая-то женщина в униформе и шапочке шарахнулась от нас и расширенными глазами посмотрела на мое плечо и на кровь. Барский ее даже не заметил. Он захлопнул за ней дверь и повернул ключ. Потом пошел тяжелым шагом к холодильнику, открыл морозильную камеру и принялся лихорадочно что-то искать. Я не сразу осознала, что он в каком-то шоке. Только когда вернулся и швырнув на стол пакет со льдом, начал разрывать его дрожащими руками я поняла, что он не в себе.

Но меня никто не слушал, Захар подошел ко мне, схватив полотенце, завернул в него лед, и осторожно приложил к рубцу. От боли я дернулась, но Барский вдруг резко привлек меня к себе, заставляя уткнуться лицом ему в шею и обомлеть от этой неожиданной ласки. У меня от нее колени подогнулись и задрожал каждый нерв внутри. Я не верила сама себе, что это происходит. Что он прижимает меня к себе и истерично, лихорадочно перебирает пальцами мои волосы.

— Прости меня… Лисичка. Прости маленькая.

Не хотел я… не знаю, что на меня нашло. Слышишь? Не знаю… дьявола ты во мне будишь.

И давит сильнее, так что кости хрустят. Дрожит сам и мне его дрожь передается. Чувствую, что темная она и страшная дрожь его, что он сам ею напуган… а мне она нравится. Я готова позволить себя ударить еще раз, чтобы ее ощутить и понимаю, что это ненормально. Что не так с этим что-то… и со мной не так. И с ним.

— Неправильно все это. До чертей неправильно.

Я думала он о Яне говорит, о том, что между нами там было.