Небо на двоих

Он проснулся. И снова его рука легла мне на бедра…

Позже он произнес в полусне, немного ворчливо (но я понимала, что ворчливость скрывает смущение):

– Ты – неистовая женщина! Утром придется ремонтировать нары. Вторую ночь они не выдержат.

Я ткнула его кулаком под ребра и еще теснее прижалась к горячему крепкому телу.

– Да уж, отремонтируй, пожалуйста. А то доски так скрипели…

– Скрипели? – В хижине посветлело настолько, что я разглядела, как он приоткрыл один глаз и с веселым удивлением посмотрел на меня. – Я ничего не слышал – ты так громко кричала… Лошади за стеной сильно волновались.

Думали, наверное, что я поедаю тебя живьем.

– Я не прочь, если ты съешь меня еще раз, – я медленно потянулась и закинула ему ногу на живот. – У тебя так хорошо получается! А я слабая женщина и мне трудно тебе отказать. Но если ты устал…

– Не говори глупостей.

– Нет, я серьезно. Если ты хочешь спать…

– Нет, я не хочу спать. – Вадим резко перевернул меня на спину. – Я слишком долго этого ждал, чтоб дрыхнуть.

Через несколько минут, справившись с дыханием, я спросила:

– Не рассердишься, если я скажу тебе кое-что не слишком умное?

Я помолчала, раздумывая, сказать или нет, и наконец решилась.

– Я пошла бы за тебя замуж. Если, конечно, ты не против.

Вадим резко сел. И в упор посмотрел на меня.

– Повтори! Что ты сказала?

– Если ты не против, я бы хотела стать твоей женой. Я подумала, что глянцевое чтиво без меня не пропадет.

– Женой… – протянул Вадим.

В его глазах промелькнула тень. И я сжалась в предчувствии беды. Сейчас он скажет, что позабавился со мной от скуки, оттого, что давно не спал с женщиной.

Или что любит другую. Тогда я выйду из хижины и брошусь с самой высокой скалы в озеро…

Но Вадим произнес совсем другое. Совсем не то, что я от него ожидала. Он спросил:

– Оля, зачем ты убила мужа?

Я лежала на старом продавленном диване и ждала Вадима. Он запретил подходить к окну. Запретил приоткрывать занавеску и форточку, зажигать свет и ходить по квартире, потому что половицы отвратительно скрипят. Но он не смог запретить мне дышать и думать. И, конечно же, вспоминать…

Пока было светло, я писала, покрывая нервными строчками один тетрадный лист за другим.

Писала торопливо, словно боялась, что Вадим застанет меня за этим занятием и оно ему категорически не понравится. И еще боялась, что тетрадь вот-вот закончится, а я не решусь попросить его купить новую.

Глава выстраивалась за главой, чередой вставали перед глазами события. Я раз за разом, минута за минутой прокручивала тот злополучный час, когда в последний раз видела Юру живым.