Небо на двоих

– Осколок у него зашевелился, – глухо пояснил Вадим. – Это я виноват, не сумел настоять, чтобы он поехал в город. Не думал, что все так серьезно.

– Ора! Николай – взрослый мужчина, свои мозги ему не вставишь, – подал голос Давид, и удрученно покачал головой. А в Сухум теперь добраться не получится. Мы обратно еле-еле вернулись через брод. Очень сильно вода поднялась. Очень!

– Ладно, я понял: Сухум нам не поможет, – оборвал его Вадим. – Пошли уже.

И мы направились к небольшому кирпичному строению вблизи ворот, где, оказывается, жил Николай.

Мужчина лежал на походной кровати в крохотной комнате со слабым освещением.

Рядом на низком стульчике сидела Мадина и держала его вялую руку за запястье.

Кроме кровати в комнате находились электроплита и пластиковый стол. На нем стояли сковородка с остатками яичницы и кружка с прокисшим молоком. Вероятно, с утра, подумала я. А после бедолага к еде не прикасался. И за помощью ни к кому не обратился. Или из скромности, или от невозможности позвать.

– Елки-палки! Как же его скрутило! – Вадим склонился над Николаем.

– Позволь мне пройти, – твердо сказала я.

Вадим молча повиновался.

Давид остался у порога.

Мадина в волнении облизывала губы и не спускала с меня глаз.

– Как давно он без сознания? – спросила я, проверив пульс и реакцию зрачков.

– После обеда, когда повезли отца в Сухум, зашли к нему с Давидом. Уговаривали поехать к хирургу. Только Коля наотрез отказался. Он был в полном сознании, температура еще не поднялась. Заявил, что наложил мазь Вишневского, которая весь гной вытянет. Уехать он не мог, потому что не на кого было оставить дом. И вообще у него очень много дел. А еще он не хотел подвести Вадика.

– Вот же… – Вадим скрипнул зубами. – Нет слов! Выходит, дела важнее здоровья? Что за человек, а!

– Ладно, давайте от охов-ахов переходить к делу. – Я посмотрела на Мадину. – Нужны бинты, марля, анальгин в ампулах, перекись водорода и физраствор. А еще перчатки, кипяченая вода и марлевая маска. Медицинский спирт есть? Йод?

– Йод и все остальное, наверно, найду, а вот спирта нет, – упавшим голосом сообщила Мадина. – Но я обычно чачу беру. Семьдесят градусов.

– Пусть будет чача, – согласилась я. – Потребуются еще скальпель и пинцеты.

– Есть скальпель.

И пинцеты. Остались от прежнего фельдшера. Но ими лет двадцать никто не пользовался. Не знаю, в каком они состоянии.

– Какие-то хирургические инструменты я видел в полевом наборе хирурга. Есть у меня парочка на всякий случай. Но что там именно, не разбираюсь, – вмешался в наш диалог Вадим. И кивнул Давиду. – Принеси. В шкафу, в кабинете две зеленые сумки.

Давид быстро вышел из комнаты, Мадина отправилась следом.

Я снова склонилась над Николаем. Одного взгляда хватило, чтобы понять: у него сильнейший жар.