Небо на двоих

Очень важно, безусловно, качество железа и стали, кроме того, многое зависело от искусства самой ковки. Ведь делалось все на глазок. Без приборов устанавливалась температура, степень деформации, расположение сваренных слоев, продолжительность ковки.

– Откуда ты все это знаешь? – поразилась я.

– Будет интересно, покажу тебе свою коллекцию холодного оружия. Она пока небольшая. Кроме старых кинжалов и сабель есть даже кремневое ружье. Но все же мне интереснее холодное, чем огнестрельное оружие. Знаешь, – оживился Добров, – как раньше закаляли клинки? Возле кузницы стоял наготове всадник.

Раскаленное в горне лезвие кузнец передавал ему в руки. И всадник с места пускался вскачь, летел во весь опор строго до определенного места, подняв клинок над собой. Сталь закалялась быстрым движением воздуха. При испытании такой сабли одним ударом отсекали голову взрослому быку. Показали мне как-то такую же. Владелец сгибал клинок в колесо. Страшно было смотреть, сердце екало: вот-вот сломается. И ничего. Сталь только чуть-чуть дрогнула и приняла прежнюю форму.

Вадим говорил, но я почти не слушала его, исподтишка рассматривая его в профиль.

Лоб, нос, подбородок… Это, скажу я вам, был профиль настоящего мужчины. Сильного и волевого. О мужчине с таким профилем мечтает если не каждая первая, то каждая вторая женщина России. А может, и не только России. У меня пересохло в горле, и я незаметно, как мне казалось, облизала губы. Поездка в машине сквозь вечерний сумрак наедине с мужчиной, который способен вызвать зависть подруг, определенно настраивала на другие мысли, отнюдь не благочестивые.

Конечно, я злилась на себя и корила за легкомыслие, но гормоны, что поделаешь, действовали сильнее, чем доводы разума.

И только химическими реакциями в организме можно объяснить, что я не вырвала руку из цепких пальцев Вадима, когда тот вдруг схватил мою кисть и резко встряхнул.

– Чего молчишь? – спросил он сердито. – Я стене рассказываю?

– Очень внимательно тебя слушаю, – огрызнулась я. – И мне действительно интересно. Но зачем задавать вопросы, если и так все понятно?

– Ну, прости. – Вадим расплылся в улыбке. В полумраке его лицо казалось почти черным, а зубы и белки глаз сверкали особенно ярко.

 – Тебя только зацепи!

Вдруг Добров заглушил мотор и некоторое время молча в упор рассматривал меня. А я покорно ждала, когда он покончит с этим занятием.

– Слушай, – сказал Вадим, снова блеснув полоской зубов, – я тебе верю. И, честное слово, больше ни в чем не упрекну. Отдыхай себе на здоровье! Тем более с завтрашнего дня. – Он вновь завел машину. – Одно прошу: если обещала помочь Сырме, помоги!

– Ты и тут во мне сомневаешься? – вздохнула я. – А мне и самой интересно поставить здесь спектакль.