Не вычеркивай меня из списка…

 – Зачем её гасить, она прекрасно владеет ситуацией, шутит, великолепно общается. А память… ну, знаете, у вполне адекватных людей в её возрасте память вообще становится ни к чёрту… Я сам, спросите-ка меня имя какого-то режиссёра или исторического деятеля, могу растеряться и долго припоминать.

На обратном пути в машине она, изрядно уставшая от представления, говорит мне:

– Яша звонил. Никак не может решиться оставить свою ташкентскую развалюху, подхватить Свету с ребёнком и махнуть сюда. Как тебе это нравится?

Я молчу… Что можно сказать этой артистке, этой танцорке на канате памяти? Что брат её Яша, а также жена его Света уже лет восемь как покинули этот мир, а их «ребёнку», моему двоюродному брату, лет уже, кажется, под пятьдесят, из которых десять он живёт в Хайфе?

«…Сегодня утром (это пятница, и значит, выходной у Тани, и значит, моё дежурство с утра до ночи) мать безуспешно ищет коробочку с лекарством.

Я присоединяюсь к поискам, понимая, что заветная коробочка с пронумерованными отделениями, которые Таня с вечера наполняет нужными таблетками на весь день, может обнаружиться где угодно, от мусорного ведра до бачка унитаза.

Поискав тут и там, мать говорит этим своим новым, убедительно властным тоном завуча средней школы:

– Если не найду, позвоню ей, и она как миленькая приедет.

– Мама, у человека выходной! Она не обязана приезжать. Ищи лучше.

– Обыскала всё. Просто она не оставила лекарства.

– Такого быть не может, – отрезаю я. – Ещё не было случая, чтобы Таня не оставила лекарства. Ищи!

Тем же голосом долбаного завуча, с нотками мстительного торжества:

– Значит, сегодня именно такой случай! А, вот, нашла: полная коробочка.

И глянь, куда она её засунула, бестолочь: в ОБУВНУЮ ТУМБУ!

Немедленно после этой сцены говорит мне:

– Я – святая! Ты не представляешь, какой Таня тяжёлый человек!

– В чём?! – вскидываюсь я. – В чём она тяжёлая?

(Ой, плохо: я пришла минут сорок назад, а уже готова орать и пинать ногой диван. А впереди длиннющий день с купанием, кормлением и прочими увеселениями клиентки.)

– Нет: скажи немедленно: в чём она такая для тебя «тяжёлая»?! Ну, говори!!!

Мать морщится и угрюмо молчит. Наконец произносит:

– Всё время командует…

Ещё бы: конечно, командует.

Пустить этот корабль на волю волн – значит отправить его прямиком на прибрежные скалы.

…День открытия мемориальной выставки отца. Мы долго возились с этим, готовились именно к годовщине его ухода, отбирали работы на экспозицию, оформили их, сделали красивый каталог, заказали недурной фуршет в кейтеринге, пригласили множество народу.

– Мама, – говорю, – сегодня открытие папиной выставки, очень представительной, даже монументальной. Я волнуюсь, как всё пройдёт.