4
0— Ясно, — кивнул я. — Если что-то вспомнишь еще, сообщи, пожалуйста, через Федю. Это очень важно.
— С радостью, а почему дело для вас такое важное, будто Вера родственницей вам была?
— Для нас каждое дело важное, — улыбнулся я. — Но Вера не единственная жертва. Ты уж постарайся, повспоминай на досуге…
— Не единственная? — художник поднял брови так, что те будто сдвинули со лба его кудри. — Так что получается? Это тот, что на Волге — душегуб? Ой, мама… А он же знает, где я живу, наверное…
— Ничего не получается. Тот, что на Волге, возможно, ни при чем. Но мы должны его опросить. Тебе не о чем волноваться. Живи спокойно, пиши картины. А эту, — я кивнул на Веру. — Припрячь пока. Изымем потом, как положено, под протокол.
— Да, да, конечно… Все равно она никак не хотела продаваться, будто вас ждала, душа неприкаянная. Заработать на ней не получилось, но свое я авансом отбил.
— А теперь давай приступим к субъективному портрету, я буду тебе описывать внешность, а ты рисуй. И сам у меня спрашивай, детали уточняй. Я же не Рафаэль, портреты не мастак строгать.
— Хорошо, — Карл подошел к мольберту, взяв изящно двумя тонкими и нежными, как у кисейной барышни, пальцами остро отточенный карандаш. — Ну-с… Я слушаю, молодой человек.
— Значит, так… — я почесал затылок. — Лицо у него ничем не примечательное, обычный прямоугольник по форме, нос ни широкий, ни узкий, стандартный такой. Лоб шире обычного, будто мозг выпирает. Губы тонкие, лживые. Самое интересное — это глаза. Колючие и холодные. Цвета непонятного, как у рыбы. Волосы русые, средней длины, прическа — как у всех мужиков, с челкой. Так… Что еще? Ага! Морщин в меру, на вид лет сорок с гаком. Седины, бороды и усов нет. Щеки еще чуть больше обычного, но не обвислые, как у бульдога, а моложавые, как у Аленушки из народных сказок. Пока все… Если что, спрашивай.
Карл уже что-то накидывал на лист широкими отточенными взмахами руки:
— Про брови не сказал!
— Хм-м… Брови не помню, хоть убей… Наверное, неприметные бровки, раз в памяти не отложились. Не как у нашего, — я многозначительно ткнул пальцем вверх. — Ну как? Получается? Можно посмотреть?
— Нет! — неожиданно резко вскрикнул творец, чуть передвинув мольберт, чтобы не дай бог мы не увидели его шедевр раньше времени. — В процесс нельзя вмешиваться. Я не смогу так работать. Расскажи про подбородок.
— Подбородок нескучный, будто из кирпича вытесан. Не сказать, что массивный, но и немаленький. Средний, но формой силу хозяина выдает.
— А рост, вес примерно какой у него?
— Какая разница? — я недоуменно развел руками. — Ты же морду рисуешь, а не всего человека.
— Разница есть. Все элементы внешности взаимосвязаны. Я должен иметь полное представление о натурщике.
— Натурщик… Рост средний или чуть выше.
