4
0Чуть прикрыв обнаженную грудь руками, на меня смотрела Вера Соболева…
— Это кто? — я снял картину со стены и тряхнул ею перед клювом художника.
— Да так, образ из головы. Никто. Вымышленный персонаж, так сказать… Навеяло, знаете ли, бывает.
— Ясно, — я аккуратно поставил картину на пол и, поглядывая на нее, будто боялся, что она испарится, подошел к живописцу.
Резким движением схватил его за пудельные патлы и подтащил к картине.
— Смотри внимательнее, Карлуша! Кто это?! Вспоминай!
— Андрей! — воскликнул ошалелый Погодин. — Ты что делаешь?!
— А ты не узнал ее, Федя? Плохо ты работаешь с оперативными делами, плохо фотки потерпевших запоминаешь! Это же Вера Соболева собственной персоной.
— Соболева? — Погодин вытаращился на картину.
— Каких потерпевших? — выл художник. — Что вы творите?! Я все вам расскажу! Отпустите! Прошу…
Я отпустил художника. Тот картинно схватился за сердце и на всякий случай отскочил от меня на безопасное расстояние. Чуть отдышавшись, стал сбивчиво рассказывать:
— Эта девушка обратилась ко мне, сказала, что дело у нее щекотливое, нужен приватный, так сказать, портрет для ее мужчины. Подарок хотела ему сделать. Неделю мне позировала, задаток дала, а потом исчезла. Вот картина и осталась у меня.
— Эту девушку, — процедил я, — убили год назад. А у тебя дата на полотне стоит двухмесячной давности! Говори правду!
— Как — убили?! О Боже! — Карл проникновенно снова прижал руки к груди. — Она и была год назад, а когда пропала, картина осталась валяться без надобности. Потом я ее решил дописать по памяти и продать. Раз клиент потерялся, имею право. Я же не знал, что ее убили! Господи, я дописывал портрет мертвеца! О Боже!..
— А почему ж ты врал, что из головы образ выковырял?!
— Так привычка! ОБХСС мне в затылок дышит! К цеховикам меня приписать хотят! А это срок немаленький! Потому и на двери нет звонка с фамилией моей. Живу тихо, как мышь под полом.
Тут я с художником соглашусь. Цеховики в СССР были обычными подпольными предпринимателями, коммерсантами. Теми, кто потом будет пользоваться общественным уважением за так называемую деловую жилку и хватку. Во время хрущевской оттепели их вообще расстреливали. А сейчас это были преступники, расхитители государственного имущества, мошенники и предатели Родины. Именно так их клеймила партийная идеология за то, что те, по сути, исправляли ошибки плановой экономики и восполняли дефицит действительно востребованных товаров, вместо никому не нужных безобразных пальто и сапог, массово штамповавшихся на предприятиях, зачастую в убыток самим фабрикам.
— Карл Генрихович, — смягчился я. — Давай все по-порядку. Это очень важно для поимки убийцы.
