Младший вовсе был дурак

— Ой, так это тот самый засланец!

Дама посмотрела на меня поверх очков. Ленкина хитрость сработала, теперь вахтерша переключилась с Лаврентьевой на меня.

— И мне очень приятно, — произнес я. — Только я не засланец.

— Засланец, — невозмутимо подтвердила Акулина Гавриловна и снова принялась за вязание. — Откуда ты взялся, неизвестно, Бюро тебя не перемещало. В Картотеке ты не числишься, экстраординарными способностями не обладаешь. Твой мир — СНВ, значит, ты подослан с какой-то целью. По легенде ничего не помнишь и ничего не знаешь, задаешь много вопросов, выпытываешь, выспрашиваешь и подслушиваешь. Так что ты засланец. Самый настоящий. Кто подослал?

— Никто. Я вообще не хотел никуда перемещаться.

— Но на твой счет у нас другие сведения, молодой человек. Засланец ты, самый настоящий. Да и актер из тебя плохонький. Ты, Леночка, ему не верь — мало ли, может, он морок, или у—клон.

Я вздохнул и смирился.

— А засланцам комната положена?

— Положена, — кивнула Акулина Гавриловна. — Тринадцатый номер.

— Только не тринадцатый! — взмолилась девушка.

— Тринадцатый, — отрезала вахтерша. — Засланцы у нас только в тринадцатом проживают. Я лично тебя провожу и печать наложу, а то ты, Леночка, чересчур ему доверяешь.

Акулина Гавриловна обошла стол и поманила за собой корзинку с клубками. Не переставая вязать, она пошла по коридору впереди нас, постукивая костяными спицами, а корзинка плыла за ней по воздуху.

— Ночку переночуешь, — рассуждала женщина, не оборачиваясь, — выспишься хорошенько, а завтра уж допросим тебя, как полагается, если сам не признаешься к тому времени. Тринадцатый номер у нас особенный, Люциус, дай ему Высшие сил терпеть то, что он терпит, очень уж этот номер любит. Сам его обставлял, и число самое красивое выделил: тринадцать. Живи, не хочу.

— Вот он и не хочет! Он не засланец, Акулина Гавриловна, честное слово! Я его с пятого класса знаю!

— У—клона, деточка, ты не распознаешь. Их и Люциус не всегда различает, а до его способностей тебе ой как далеко. Так что до завтрашнего утра Сергей твой — засланец. И не спорь. Утром увидим, кто есть кто. Если он доживет до утра.

Я вздрогнул. Но не из-за слов вахтерши, а потому что Лаврентьева схватила меня за руку.

— Как войдешь, — зашептала она, — плюнь трижды через левое плечо. В зеркала не смотрись, воду из-под крана не пей и руки не мой. И вообще в ванную лучше не входи.

— Цыц! — гаркнула вахтерша. — Не подсказывать!

— Я не подсказываю. Я просто пожелала ему приятных снов.

Ленка виновато на меня посмотрела и развела руками, показывая, что больше ничего не может для меня сделать.

— Я пойду, Акулина Гавриловна.

— Ступай, Леночка, — вахтерша на миг обернулась. — Прими ложечку настойки белого горяка, и никакие кошмары не страшны.