2
0Отражение не могло принадлежать верховному богу, но какому-нибудь специфическому, связанному с пьянством и разгульной жизнью – вполне.
– Вот и славно! – хлопнул в ладоши Бено. – Так, в этом заведении есть ещё мужчины?
– Нет! – отрезала Берта.
– Всё равно какие. Больные, туповатые, со странностями. В немецких операх найдутся расстройства на любой вкус.
Ничего не поясняя, со стула поднялся Тони. Встал, и вышел на сцену.
– Что? – не понял Бено.
– Я буду… Кто там остался?
– Аллилуйя! – вскричал дирижёр. – Да начнётся опера! Сейчас мы пройдём мизансцены. Без пения и слов. Просто разучим движения и мимику. Итак, Зигмунд приходит в дом Зиглинды!
Дирижёр затащил Тони за кулисы, сам побежал к роялю, стал играть начало первого акта.
Тони вышел из-за кулис.
– У тебя походка мексиканского сутенёра!
– Ты сказал, я пришёл к женщине!
– Моника не проститутка! По крайней мере, до конца репетиции! Ты – рыцарь, а она – дама сердца! Ты ранен, тебе не до любви. Вернись и войди как положено.
Снова началась музыка. Тони пошёл, волоча ногу. Одной рукой он держался за стену, другой зажимал в боку воображаемую рану.
– Зигмунд падает! – скомандовал Бено.
Тони рухнул на пол. Бено прекратил играть.
– Нет же! В опере падают медленно. Сползают на колено, поют при этом. В лице страдание, руки взымаем к небу. Дальше выходит Зиглинда, видит лежащего рыцаря. …Зиглинда выходит. Зиглинда пошла! Где эта проститутка?
Моника встрепенулась.
Подскочила и пошла в сторону Тони, виляя бёдрами, сексуально ухмыляясь.
– И эта туда же! Ты – арийская жена! Тебя даже муж голой не видел! Не останавливаемся! Зиглинда увидела рыцаря! Не надо раздеваться! Изобрази испуг и волнение! Да, прямо в одежде! Хорошо! Зигмунд увидел красавицу и влюбился. Зигмунд, лежать!
Руководя постановкой, Бено сверялся с либретто, мурлыкал арии. В его мозгу разворачивалась настоящая опера.
– Дальше. Рыцарь жалуется на жизнь, копьё сломалось, Зиглинда подносит Зигмунду мёд.
– Фактически это было пиво.
– Я не пью пива! Я итальянец!
– Входит Хундинг, муж Зиглинды! Видит в доме другого мужчину.
На сцену выбежал Арнольд, выхватил из-за голенища финку и по широкому кругу пошёл на Тони. Зло щурясь, настоящий уголовник. Тони не растерялся, грохнул табуретку об пол, отломил ножку, получилась дубинка.
– Лучше брось перо! – сказал Тони.
– Ничего, красивый мальчик, сейчас я сделаю из тебя некрасивую девочку! – ответил Арнольд.
Модернизм следовало пресечь. Бено побежал разоружать актёров.
– Но он ввалился к моей жене! – объяснял Арнольд свою сверхзадачу.
– Это опера! Здесь нужно спеть человеку своё мнение о нём и только потом убивать!
– Кстати! Мы же должны петь! – вмешался Макс. – Унылые такие длинные песни! Где они?
– А мне нравится! – сказала Герда.
