2
0– Я люблю боевики. Драки. Погони.
Моника единственная понимала, какое чудо здесь творится.
– А как мне надо подносить пиво? – спросила она, чуть дыша от восторга.
Бено взял бутылку, изобразил трепет и волнение.
– Смотрите! Зиглинда смущена, перед нею красивый незнакомец. И с каждым шагом её волнение усиливается. Принимая чашу с мёдом, в нашем случае бутылку, Зигмунд касается руки прекрасной женщины! Искра любви пробегает из руки в руку! Их глаза встречаются… Они будто на цыпочки встали! Понятно?
Артисты кивали головами. Бено красиво всё показал. Но силы его вдруг закончились.
Дирижёр сошёл со сцены, показал коробку, принесённую загодя.
– Вот тут пластинки. В каждом номере есть патефон. Каждый должен выучить свои арии. Можете трахаться – и учить. Кто не выучит сейчас, поедет доучивать в подвалы тайной полиции.
Моника задала самый главный, как ей казалось, вопрос:
– А моя героиня изменит мужу с этим путником?
– Да. И даже забеременеет, – ответил дирижёр.
– Просто для меня брак священен. И я бы сама ни за что не изменила. Я бы сначала развелась.
– О да! Мадам верность! Проститутка министерства обороны. Чтобы изменить люфтваффе, тебе нужно переспать со всем кригсмарине!
Очень спокойно Моника подошла и отвесила Максу пощёчину.
– Она теперь аристократка, – объяснила Берта. – Вжилась в роль. Этот Вагнер удивительно липуч.
Капитан Клаус Шнитке целый день просидел в наушниках, прослушивая номера борделя. Сначала Вагнер не нравился. А потом что-то изменилось. Капитан стал подмурлыкивать и даже покачивал носком сапога в такт. Ближе к вечеру заглянул полковник Бирке. Жестом разрешил не вставать.
– Репетируют финал второго акта. Хундинг догоняет Зигмунда, Зиглинда выбилась из сил.
– Да не о Вагнере! Как идёт подготовка к покушению!
Клаус в замешательстве.
– Пока никаких признаков.
– От вас никакой пользы!
Бирке надел на голову вторую пару наушников.
В комнате Моники вовсю громыхала опера. Моника подпевала, лёжа на спине, волосы её разметались по подушке. Лицо одухотворённо. Над Моникой в миссионерской позиции трудился героический майор, одержавший на своём Фокке-Вульфе больше ста побед. Он не чувствовал, что может победить Монику. Сильно мешал патефон, орущий в ухо. Офицер прекратил атаку.
– Я так больше не могу! – признался он.
– Пожалуйста, помолчи! – велела девушка.
– Давай поставим что-нибудь ритмичное!
– Ты мешаешь мне заниматься!
– Ты должна заниматься мной!
– Я занимаюсь тобой и фюрером!
– Это его любимая опера.
Моника дотянулась до прикроватной тумбочки, достала портрет вождя, положила себе на грудь так, чтобы офицер оказался лицом к лицу с главнокомандующим. Это новое обстоятельство глубоко поразило лётчика.
