2
0Никакого сочувствия, или хотя бы грусти. Радистка взяла с полки яблоко и стала читать письмо. Вот что ей писали:
Матильда уселась поудобней, включила торшер и приготовилась к увлекательному чтению.
В честь первой репетиции Бено надел белую бабочку, (белые в Италии носят аристократы, чтобы отличаться от официантов). Он сказал артистам:
– Сейчас мы рассмотрим первую мизансцену. Мне нужны Хундинг, Зигмунд и Зиглинда.
Конечно, никто не вскочил и не побежал записываться. Лишь пьяный Арнольд поднял руку:
– Вы? Нет. Видите ли, в театре есть понятие фактуры. Вы не подходите.
– У вас такая внешность… Хундинг и Зигмунд богатыри, воины. А Зиглинда и вовсе женщина.
– У меня отличная внешность!
– Согласен. Но вам больше подойдёт роль нибелунга Фафнера. Неброский, нахальный такой. Ваш типаж.
– Поменьше размером.
– Согласен на нибелунга. Что надо делать?
– Фафнер поёт басом. У вас бас?
– У меня просто голос. Мужской.
Арнольд издал невнятный звук. Бено сказал – нет-нет – и задал правильную ноту. Арнольд попытался повторить, снова не попал.
– Странно, – удивился дирижёр. – А ну-ка, спойте «до». А теперь «ля». Никакой разницы. Хорошо, вам петь не обязательно. Просто говорите текст нараспев.
– Я нибелунг, не знающий любви, укравший злато Рейна.
– Да. Он украл всё золото. Жадная сволочь. Типичный карлик.
– Ну да. Коротышка. Недомерок. Такой, как вы.
Мгновения не прошло, как пьяный, неповоротливый Арнольд уже сбил с ног дирижёра, взгромоздился сверху и принялся душить. Вид его был страшен.
– Ты назвал меня карликом? – рычал администратор.
Макс всплеснул руками, Моника схватилась за голову, Берта закрыла глаза, чтобы не видеть последствий такой фатальной ошибки.
– О боже! Он назвал Арнольда карликом! Его что, не предупредили?
– Он назвал Арнольда карликом! – нестройно повторил коллектив.
– Теперь сам виноват, – подвела итог Матильда.
– Какая непростительная оплошность! – поддержал Макс.
Бено хрипел, Арнольд рычал, оба катались по сцене. Берта разорялась:
– Что я, бедная женщина могу сделать со своим питбулем? Никому еще не удавалось разжать эти челюсти.
Некоторое время артисты наблюдали, как гибнет дирижёр.
– Нет ли у кого-нибудь кинокамеры? – спросил Макс. – Я бы с удовольствием запечатлел этот эпизод, чтобы пересматривать долгими зимними вечерами.
– Не узнаем теперь, чем опера закончилась, – расстроилась Матильда. Макс её успокоил:
– Я могу рассказать. Там всё дело в германских богах. Поскольку они бессмертны, ничего серьёзного с ними произойти не может.
Арнольд дотащил дирижёра до контрабаса и пару раз ударил головой об инструмент.
– Запомни, рост в человеке – не главное! – приговаривал доктор. – Главное – душа и доброе сердце!
– И преданность партии! – добавил Макс.
