2
0Следующий вопрос…
– А не могли бы мы заполнить анкету потом, во время перекура?
Мало того что Моника в любви оказалась занудой, так пришёл ещё Бено, принялся колотить в дверь.
– Тони! Открой! Это я!
Двери в борделе пропускали звук совершенно без потерь качества.
– Уходи! – ответил продюсер, не повышая тона.
– Мне нужен оркестр!
– Проклятье. Зайди через сорок минут! Нет, через час. – Тони посмотрел на Монику. – Нет, через полтора часа!
Продюсер с новой силой набросился на артистку. Та ускользала со змеиной ловкостью и всё листала свою тетрадь.
– Живы ли твои родители?
Бено кричал из-за двери:
– О, да! Его родители живы! И они выпороли бы сыночка, если бы видели сейчас!
Тони внутренне сквернословил, но при девушке отвечал как рыцарь:
– Бено! Иди играй с ребятами! Там есть гитара, пианино!
– Мне нужны валторны, арфы и виолончели! Ты продюсер или кто?
– Я найду тебе оркестр!
– И это не будут переодетые мафиози, отбирающие бриллианты у зрителей?
– Нет, это будут обычные мямли вроде тебя! Только уйди!
– Сейчас я выстрелю в дверь!
Было слышно, как Бено вздохнул и потопал прочь. Тони повернулся к возлюбленной.
Балерина перевернула страницу.
– В какой части Европы ты бы хотел прожить со мной жизнь, полную тишины и покоя?
– Зачем ты это делаешь? – удивился юноша.
Моника показала тетрадь, полную фотографий. Не самые приятные морды в военных фуражках.
– Вот, все они хотели на мне жениться. Но все они погибли.
– Конечно. Неужели ты думаешь, что герой не ответит на письмо милой девушки по какой-то другой причине?
– А где, говоришь, тут у вас касса?
Все бордели прослушивает тайная полиция. Проститутки об этом знают, клиенты тоже, поэтому эффективность так себе. Главный результат – в интимных беседах, перемежающих пыхтение, много говорится о любви к вождю. Сколько ни заходил полковник Бирке в кабинет с магнитофонами, слышал только ритмичное движение и наигранные стоны.
– Мне нужны признаки покушения! – сердился полковник. – Их не может не быть! Упоминания взрывчатки, часовых механизмов, оружия! Покажите мне результаты!
Адъютанта больше интересовала литературная сторона вопроса.
– Вот интересная запись. Пятое марта, двадцать два ноль пять. Матильда Крипке и капитан Штольц. Она ему – «взорви меня, мой Зигфрид». Он – «взрыватель заело». Она – «давай покручу». Потом не идентифицированные шумы. Двадцать два сорок, Капитан Штольц сказал – «это был двухсоткилограммовый фугас». Матильда – «я была лучшего мнения о фугасах». После ухода капитана Штольца госпожа Крипке слушала оперу на патефоне.
Бирке прерывал адъютанта движением ладони:
– Не то. Давайте дальше.
