2
0Ему казалось, в мире нет работы более выгодной и одновременно наполненной красотой.
После бегства жены Бено потерял интерес к опере и жизни в целом. Целые сутки он провёл, уткнувшись носом в барную стойку. Поднимался, только чтобы налить ещё. Заплаканным и посиневшим от горя, в венчике из пустых рюмок, нашёл его Тони.
– Ты ополоумел! Ты пропиваешь наш успех! – возмутился продюсер.
– Одна бутылка убивает лошадь. Я здоровей табуна лошадей.
Тони стал трясти дирижёра. Спросил, что случилось.
– Паола приезжала – и уехала. Без неё не будет оперы. Не знаешь, у кого можно одолжить место на кладбище? Кстати, ты садовник, у тебя должна быть лопата.
– Что сказала Паола?
– Если я правильно понял пощёчину, она не хочет петь в борделе.
– Начни оперу без неё!
– Так, будто она тоже участвует.
– Как только начнутся репетиции, она прибежит хлестать тебя по морде в знак согласия с общей концепцией.
– Ах, не утешай меня! На этот раз я погиб!
– Попробуй! Что ты теряешь?
Бено обвёл рукою зал:
– Тут не с кем петь! Вокруг ничтожества! Они ничего не знают о музыке!
– Научи их! Возьмём хотя бы это бледное привидение. Эй, подойдите!
Тони махнул рукой Монике. Девушка пожала плечами, но дисциплина есть дисциплина – подошла.
– Спойте что-нибудь. Не важно что.
Не тратя времени на кокетство, Моника запела «Padam, padam». Бено выдержал одну строфу.
– Как я и говорил, кошмар и ужас! – сказал он. Тони, ничуть не заботясь о чувствах исполнительницы.
– Вот и прекрасно, – ответил молодой человека. – Живо, научи её петь!
– Ты Бенедикт Фарнезе или тромбонист второго состава?
– Но-но! Не заговаривайся!
– Тогда говори ей, что делать!
– Надо встать ровно.
– Делай, что он говорит.
Моника расправила плечи.
– Меня зовут Моника, – представилась она. Хотела добавить ещё «я буду вашим ангелочком в этот вечер», но не успела. Дирижёр перебил.
– Имя вам не нужно. Пойте. «Светлый союз ваших сердец нежным покровом любовь осенит…» – Бено напел вагнеровский свадебный хор.
– Я пела в школе, и наш завуч…
Моника повторила музыкальную фразу. Голос у неё плоский, сдавленный.
– Фантастически плохо, – Бено даже удивился.
– Прекрасно! Тем заметней будет разница! – обрадовался Тони.
Бено поставил девушку перед собой, выпрямил, разогнул ей руки, ноги, стал объяснять.
– Смотрите сюда. Да не на мой нос, смотрите на вашу шею. Не знаю как, изогнитесь как-нибудь. Вы поёте горлом.
Дирижёр двумя руками схватил Монику за горло и немного потряс. Тони уселся в кресло, чтобы лучше видеть и не мешать.
– Вот, чувствуете, как горло напряжено? Расслабьте, расслабьте! – требовал Бено. У девушки от тряски чуть глаза не вываливались. Из-за кулис выглянул Арнольд.
– Идите, идите, не мешайте. Тут урок пения, – сказал ему Тони.
