Кукла моего отца (СИ)

Ему бы хотелось обратить свой гнев на меня сейчас, выплеснуть, чтобы я захлебнулась его ненавистью к себе.

Но он лишь равнодушно вернул взгляд к отцу, пояснив наше отсутствие таким тоном, словно сильно сомневается в наличии у отца какой-либо мозговой деятельности:

– Район был оцеплен, как бы мы вернулись?

Не знаю, что повлияло. Наш вид. Раздражённые взгляды друг на друга. Озлобленные. Мы будто оба выпустили иголки и больше не могли находиться рядом. В одной комнате. Одном доме. А потом окажется, что и в одном городе.

После этих слов Айс просто развернулся и вышел.

Ни с кем не попрощавшись. Я смотрела ему вслед, ощущая бесконечную тоску.

Последующие месяцы Бенджамин делал вид, что ничего не произошло. Он не задавал мне вопросов о том, как нам удалось вернуться в благополучную часть города, не спрашивал меня о том, кто хотел меня изнасиловать. Ни о чём. Его лицемерие возведено в настолько высокий уровень, что меня тошнило. Ему просто оказалось удобнее делать вид, что того дня и вовсе не было.

Более всего меня терзало, что моих не завершивших начатое насильников ведь так никто и не будет искать, они останутся безнаказанными.

Бену на них совершенно наплевать. Когда же я завела об этом разговор, он лишь сказал, что в этом доме мне ничего не угрожает. Обидно было до горьких слёз, которые я пролила ночью в подушку. Этот дом и раньше мне был тюрьмой, а теперь муж прибавил ещё и страх оказаться вновь в западне мужчин, пожелавших отомстить за своего друга. Если я покину эти стены.

– Теа, ты знаешь, что наш сосед скончался? Тот, с которым ты раньше дружила, – буквально спустя пару недель с момента происшествия раздаётся в трубке голос отца.

Сердце глухо бьётся в груди. Я не желала этому парню зла, но он был виновен не меньше остальных. Пусть и не собирался участвовать в насилии, но потворствовал ему.

 – Нет, – тихо отвечаю в телефонную трубку, – как это произошло?

– Говорят, перебрал с запрещенными веществами.

Прожекторы Мэдисон-сквер буквально ослепляли. Я ощущала кожей волнение болельщиков перед выходом игроков на лёд. Несмотря на то, что мы находились в ВИП-ложе, мне было отчётливо слышно, как скандируют имя одного игрока. Того самого, что больше года не выходил на лёд из-за травмы.

И сегодня его первая игра. Айса.

Здесь мне всё было в диковинку. Я никогда не увлекалась хоккеем, не понимала его правил и интереса к нему фанатов. Но почему-то у меня создалось впечатление по тем немногочисленным кадрам этого вида спорта, которые я случайно наблюдала по ТВ, что хоккеисты – совершенно отбитые на голову ребята. И на той злопамятной вечеринке по поводу дня рождения Йена мне удалось убедиться в этом.

Радость от того, что я нахожусь в одном здании с Айсом буквально затапливала меня.