Кукла моего отца (СИ)

Либо ярость настолько застилает разум, что ему с трудом удаётся совладать с собой, но я едва удержалась от падения, в последний момент успев ухватиться за стулья для визитёров.

Стою боком к обоим палачам, понятия не имея, пырнёт ли Йен в сердце или Бенджамин в спину.

– Тебе нужно лучше следить за своей женой, – с презрением в голосе вычитывает Йен отца, – не думал, что ты настолько жаден, что не в состоянии оплатить её семье нормальный дом. Впрочем, я и раньше замечал за тобой подобный грешок.

Пожалуй, впервые я вижу на лице мужа замешательство и даже сконфуженность, которые он быстро маскирует недоумением.

Чувствую, что последние слова Йена связаны с тем, что Бенджамин отрекся от сына. Не удивлюсь, что, узнав о наличии на стороне ребёнка, его жена могла бы обобрать мужчину до трусов, а мать Йена не проявила настойчивости в отстаивании интересов собственного ребёнка.

Смотрю на Айса, но по нему совершенно не ясно, каким окажется следующий шаг.

– О том, что твоя жена имеет привычку шариться в самом грязном районе Нью-Йорка, куда даже полиция не суётся и где её едва не изнасиловали.

Бен не волнуется за меня.

Точно его мало заботит, что я могла пострадать или вовсе оказаться убитой. Я для него действительно вещь. Аксессуар наравне с запонками, телефоном и часами. Всего лишь товар, который легко поддаётся замене. Единственное, о чём бы он сожалел, найди полиция в подворотне мой труп, так это о том, что не успел попробовать моё тело. И раньше подозревала подобное, но осознание того, что к людям можно относиться настолько потребительски, просто взрывало мой мозг. Для меня это до того чуждо и далёко, что кажется, я никогда не смогу понять таких, как Бенджамин Сандерс.

Вместо переживаний о жене в глазах Бена отображается в сухом остатке лишь мозговая деятельность. Я так и вижу, как он в уме пытается всё просчитать. Почему вдруг его сын озадачился моим местом нахождения после дня рождения, на котором он устроил балаган? Почему поехал меня искать, когда всем известно, что он терпеть не может? И самый главный вопрос: почему мы вдвоём отсутствовали целые сутки?

– Что ж, спасибо, сын, – цедит хозяин дома сквозь зубы, изучая мою и Йена физиономии.

Моё испуганное, со следами побоев, и глазами, которые видели слишком много.

И младшего сына – упрямое, упёртое и злое.

– Почему сразу не привёз её сюда?

Йена раздражает этот допрос. Он даже не скрывает насколько. Я жду, что, может быть, он сейчас признается, что мы переспали. Вот-вот сдаст нерадивую мачеху отцу.

Он наконец обращает свои голубые глаза на меня. Сканируя ими до самого нутра.

Айс выдерживает молчание, и мои нервы натягиваются в струну, которая должна вскоре лопнуть. Я вижу в его глазах все невысказанные слова.