Кукла моего отца (СИ)

И ты будешь делать всё, что я пожелаю, – поднимается следом, подходя ко мне вплотную. В его взгляде несгибаемая решимость с оттенками садизма. И так много в этом подоплёки, недосказанности, что моё буйное воображение тут же рисует жестокий сюжет.

Нас разделяет десять сантиметров от силы, и я остро ощущаю жар его тела, запах кожи из смеси табака, мыла и чего-то непередаваемо вкусного, вызывающего во мне желание провести языком по его шее.

– О чём ты, чёрт возьми?

– Я пошёл на сделку с отцом, чтобы ты не оказалась за решёткой. За это тебе придётся отработать должок.

Значение этих слов лавиной обрушивается на меня. Моргаю, как поломанная фарфоровая кукла, не в силах поверить сказанному. На глаза наворачиваются слёзы. От обиды и вкуса очередного предательства.

 – В тебе гораздо больше от отца, чем мне казалось, – шепчу, горло сдавливает стальными тисками, будто сжимает невидимая рука, – сначала он меня приобрёл за ту же цену. Теперь ты меня выкупил.

Вена на его лбу вздувается, глаза едва ли не наливаются кровью. Его пальцы обхватывают мою шею, не сдавливая, лишь намекая на то, что ещё одно сказанное мной слово – и он её свернёт.

– Как выяснилось, у нас с ним похожий вкус, – произносит вкрадчиво. Без оправданий. И так странно ощущать бушующую в нём ярость, обращённую на меня, и спокойную интонацию голоса. – И как только вас разведут, мы поженимся.

Эти слова совсем не похожи на предложение руки и сердца и уж тем более на признание в любви. Нет. За ними скрывается обещание. Угроза.

Я смотрю на молодого человека и не понимаю, что за демоны в него вселились.

Он вновь мне напоминает того парня, которому я отворила дверь, пока он дожидался на пороге, стоя на костылях. Злой на весь мир и колючий, как репей. Отвратительный характер, замурованный в привлекательной внешности. Заманивает в свой тёмный мир, а затем душит бездонной пустотой.

– Ты шутишь? – выдыхаю ему в рот, поднимаясь на кончиках пальцев ног, потому что он тянет меня выше, и цепляюсь за его плечи.

– Какие тут могут быть шутки, дорогая.

Он скользит рукой, которая только что почти подняла меня за шею в воздух, вниз, по плечам, спине, спускаясь к пояснице, и прижимает моё тело к себе.

Губы Йена изгибаются в подобии улыбки, которая не касается его глаз, отчего мне становится жутко.

Взгляд холодный, расчётливый, отстранённый. А его тело такое горячее, наполненное силой и желанием, и моё намерение убежать от него как можно дальше тонет в собственной потребности быть к нему ближе. И в тот же момент хочется отхлестать себя по щекам за то, что я растекаюсь в лужицу от его присутствия.