Кукла моего отца (СИ)

Чтобы не оставалось времени на гнетущие мысли, я устроилась на работу подмастерьем в столярную мастерскую. Её хозяин поначалу отнёсся со скепсисом к моим способностям в этом ремесле. Но своим упрямством и трудолюбием я доказала ему, что чего-то стою.

Так странно было вновь вернуться к инструментам, работе по дереву, запаху опилок и занозам под кожей. Жизнь в доме Сандерсов могла превратить любую особу в лежебоку, и я ужасно переживала, что растеряла за эти годы свою целеустремлённость. Но, как показывает практика, когда труд напрямую зависит от того, будет ли у тебя завтра кусок хлеба и крыша над головой, работается куда проще.

Первый месяц после побега я существовала как рыбка в аквариуме. Казалось, что за мной кто-то постоянно следит, что меня ищут и просто выжидают подходящий момент. Порой меня посещали дикие мысли о том, что мой побег – это тоже часть жуткого плана Бенджамина. Дать мне расслабиться, а потом ударить побольнее, когда я не буду ждать.

Но время шло и ничего не менялось. Я всё ещё находилась в страхе, но организм не может постоянно существовать под давлением, и меня начало отпускать.

Я жила здесь уже несколько месяцев, а так и не привыкла к новому имени на водительских правах. Дёрнулась, когда соседний столик у барной стойки занял знакомый парень, и сконфуженно ему улыбнулась:

– Извини, витаю в облаках.

Он ослепляет меня своей белозубой улыбкой, а взгляд голубых глаз греет, но не обжигает, в отличие от взгляда парня, снившегося мне каждую ночь.

– Пойдём потанцуем, не могу смотреть, как ты грустишь тут в одиночестве, – толкает меня своим загорелым накачанным плечом.

Мы работали вместе в мастерской, а сегодня день рождения у девушки нашего шефа и нас всех пригласили в бар.

Я сторонилась общественных мест, но отказать не посмела. Боюсь, и так считали, что я со странностями. Город слишком маленький, и о новой его жительнице вскоре стало известно всем. Меня останавливали на дороге, чтобы познакомиться и пригласить на чашку кофе, попутно задавая миллиард вопросов о моём прошлом.

Выросшая в мегаполисе, я не привыкла к подобному гостеприимству, и первое время вела себя как дикий, отбившийся от стаи зверёк. Быстро придумав небольшую легенду о том, что недавно пережила смерть мужа, я рассказывала её всем со злорадным чувством удовлетворения.

В большинстве случаев эта трагичная причина переезда останавливала от дальнейших расспросов.

Я протянула к нему руку, и мои пальцы утонули в широкой мозолистой ладони. Давно замечала его долгие взгляды в свою сторону, но всячески игнорировала. Опускала ресницы, когда он проходил мимо и заглядывал в глаза в поисках ответной симпатии. Но её не было.

В сердце вместо желанной пустоты лишь свинцовая тяжесть.