0
0Композитор не мог понять, отчего они так взволновались? Ему не нужен был транслятор для того, чтобы прочесть тревогу на волосатых лицах своих гостей.
Впрочем, после его ответа эта тревога почти рассеялась.
— Для нас очень важно быть уверенными в том, что мы являемся первыми инопланетными посланниками в вашем мире, — сказала по-английски большая птица.
Уилл хотел уже было поинтересоваться, а что это вдруг им так важно, но не успел, так как вновь заговорил долговязый командир.
— Меня зовут Кальдак с Массудая. — Трансляторное устройство, разумеется, не стало переводить имя, а только выдало его для слуха землянина в виде согласных и гласных привычного ему алфавита. Собственно, Уиллу показалось, что это слово не произнесли, а просвистели. Транслятор справился с этой задачей, хотя и колебался с пару секунд. — Я командую настоящей экспедицией. По профессии я солдат. По совместительству — капитан. Любимое занятие — бег. Пол — мужской. У меня одна подруга и пока еще нет детенышей. Мой род очень известен и уважаем. Я всеяден, но к пище подхожу с позиций аскетизма. Я рассказал вам о себе, теперь ваша очередь.
Почему бы и нет? Уилл присел на диван. В конце концов он не засекреченный агент.
— Мне тридцать восемь лет, я холост. Преподаю студентам. Пытаюсь завоевать признание как серьезный композитор. Этот катамаран — мой временный дом. Добровольно измененный стиль жизни, из-за чего мои более консервативные приятели считают меня чуть ли не преступником. — Он внимательно взглянул на командира чужаков. — Скажите, вы все всегда так нервничаете?
— Не понял? — удивился Кальдак.
— Вот я смотрю на вас и на ваших друзей… Ваши лица находятся в постоянном движении. Рот, губы, уши, баки, нос. И все это, я извиняюсь, конечно, как-то подергивается, что ли… Это у вас никогда не прекращается? Что-то вроде тика?
— Это естественная функция нашей физиологии, — объяснил Кальдак. — Это вас беспокоит?
— Да нет, при чем тут это! Просто я хотел сказать, что у нас такой функции никогда не было и поэтому трудно сразу привыкнуть.
— Ничего, привыкнете, — подала голос большая птица, — Я вейс. Наши лица, как и ваши, не знают подобной особенности.
Уилл взглянул на птицу с интересом. Она только что сделала рукой такой плавный жест, будто одним махом вывела в воздухе большой и сложный цветок.
— У каждой разумной расы, — продолжал Кальдак, — есть свой набор характеристик. И если та или иная из них одной кажется вполне естественной, то для другой выглядит странно и, возможно, даже неприятно.
— Ага! Это к примеру, как я отпихнул в сторону руку вашего друга, а?
Кальдак не хотел возвращаться к этому вопросу. Чем больше они разговаривали с этим аборигеном, тем чаще тот стал извиняться.
