0
0Я хотела попробовать что-то сладкое, но зачем-то засунула в рот гадость. Потом искала в холодильнике чем бы заглушить горький вкус. Лу всего лишь смеялась над моим пыхтением и тщетными попытками.
По сути, все что я сказала — правда, поэтому мне ничего не стоит смотреть матери в глаза и улыбаться.
Она сканирует меня еще одну мучительно долгую минуту, за которую рукав платья Лу полностью полирует и так блестящую поверхность стола, а затем говорит:
— Хорошо. Только сильно не наедайся снеками, иначе снова не притронешься к основному блюду во время ужина. Ты в последнее время похудела, и меня это беспокоит.
Последнее время я и правда сама не своя. И все из-за сегодняшнего ужина. Но разве я могу сказать об этом маме? Я же честно пыталась уехать. Даже придумала вполне правдоподобный повод, практически уговорила Рикарду, но отец оказался категорически против. Во время появления на небе Сиэлин — так называют волчью луну — вся семья должна быть под одной крышей — таково мнение папы. Именно поэтому его старший сын сегодня приезжает. На ночном небе вместо одного светила засияют два, и это совершенно особенный день для каждого оборотня. Особенный день, который каждый волк старается встретить возле своей семьи.
— А ты, вместо того чтобы смеяться, помогла бы сестре. — все же порицание Лу получает. — И я еще раз спрашиваю, почему вы все в таком виде, словно у нас намечается пижамная вечеринка? Ваш старший брат приезжает не так часто! Тем более со своей невестой! Он будущий глава рода, проявите уважение. Платья мы уже с вами подобрали!
— Конечно, мам. Мы все безумно по нему соскучились! — радостно вспыхивает Лу, осознав, что на этот раз ей удалось избежать наказания. Мэг согласно кивает.
Все обожают старшего сына Питера, а еще прекрасно знают о наших с ним удивительных взаимоотношениях, поэтому мне от всей души хочется кинуть в Лу бутылкой (желательно не пустой, двухлитровой), когда она необдуманно и лукаво уточняет у меня:
— Ведь правда, Дженни?
На долю секунды я замечаю, как взгляд Рикарды меняется. Мне отлично известна ее всепоглощающая любовь к Оуэну. Она ради него загрызет любого. И никак не в переносном смысле. А в самом что ни на есть прямом.
Спешно киваю и говорю:
— Конечно. — надеюсь, звучит убедительно.
— Вот и славно! — мама улыбается и развернувшись на своих убийственных каблуках — на них она ходит даже дома — удаляется с кухни.
Я же снова открываю холодильник и начинаю приводить в порядок его содержимое, которое недавно превратила в хаос. Сердце в груди грохочет с удвоенной скоростью, а мысли снова начинают путаться. За прошедшие две недели мне следовало свыкнуться с мыслью, что я снова его увижу.
