0
0Чего у тебя глаза покраснели и из орбит сейчас вылезут? Забыла, что папа не разрешает вызывать зверей в доме?
— А мне кто-нибудь объяснит, что я только что выпила?
— Да ничего страшного. — Лу закатывает глаза и опирается на столешницу. Затем очень тщательно начинает поправлять свои темные локоны — она всегда так делает, когда волнуется. — Для Мариссы я найду другой подарок на день рождения. Не мучайся угрызениями совести, Дженни.
— Что? — я ошарашенно отбрасываю от себя бутылку, словно это буйный хорек, желающий заразить меня бешенством. — Это то самое зелье, ради которого ты заставила Эша проникнуть в Серебряную библиотеку?
— Я никого не заставляла, — оскорбленно произносит близняшка, — Он сам захотел мне помочь.
— Да-да, как и братья Клэйбы сами додумались залезть в Озеро Гаснущих?
— Это был социальный эксперимент, — не скрывая самодовольную улыбку, говорит Лу.
В свои шестнадцать лет юная волчица безжалостно разбивает сердца двуликих, а те продолжают одурманенно ходить за ней, стоит ей только поманить их своим пальчиком.
Все знают, что многие парни мечтают однажды оказаться истинными для одной из дочерей Питера Стефенсона. А девушки спят и видят себя рядом с его сыновьями. Но сейчас истинность стала такой редкостью, что это сродни волшебному лотерейному билету.
Питер Стефенсон — альфа всего Западного побережья. У него с женой Рикадой пятеро детей. Двое сыновей и трое дочерей. А еще есть я. Приемыш.
Питер нашел окровавленную меня в лесу, когда мне было семь лет, и привел в свой дом. Не знаю, что побудило его оставить меня в их семье — ведь я даже не могу назвать себя полноценной волчицей. Так, что-то среднее между недочеловеком и недо-волком…
Но с тех пор я стала одной из Стефенсонов.
За все эти годы мне так и не удалось ничего о себе вспомнить. И хотя вначале меня несколько пугали мои новые двуликие родственники, сейчас я чувствую себя рядом с ними самой счастливой.
— Девочки, вы почему еще не готовы? Семейный ужин начнется через два часа. — Рикарда одаривает нас недовольным взглядом, затем меньше чем за секунду делает для себя какие-то выводы и поворачивается ко мне, — Милая, Лу снова что-то выкинула?
Я нервно сглатываю. Рикарда, ставшая мне матерью, всегда защищает меня сильнее, чем остальных своих детей, и хоть я и списываю это на мою бесспорную слабость перед полноценными оборотнями, но перед сестрами всегда чувствую неловкость. Лучше уж, как отец. Он никогда ни для кого не делает исключений и наказывает всех одинаково сурово.
Я ни разу не сдавала Лу, но мать запросто просчитывает все сама, если я неверно расставляю акценты.
Сестра усиленно поглаживает столешницу — еще один признак, что она нервничает.
Мэг молчит, опустив свои большие карие глаза.
— Все отлично, мам.
