Избранные Луной (СИ)

Соединяемся на особом уровне, подвластном лишь нам двоим.

Я снова облизываю губы, а он медленно расстёгивает ремень на брюках. Не прерываем зрительный контакт. Приспускает брюки, а за ними боксеры, выпуская свой эрегированный член.

Опускаю взгляд — это впервые, когда я вживую рассматриваю мужское достоинство, и к тому же — оно прямо перед моим лицом.

Огромный — первая мысль, которая приходит на ум. Но несмотря на пугающий размер, он видится мне красивым, очаровательным и манящим? Не знаю, стоит ли об этом сообщать Оуэну…

Решаюсь поднять глаза на альфу, надеясь получить от него подсказку. Но он молчит. Сглатывает, молчит и смотрит на мои губы. И в его взгляде я без слов считываю многое…слишком многое. И похоть, и муку, и желание, и агонию. От его беззвучного признания бросает в жар.

Правда в том, что не он один на грани. Его избранная тоже там вместе с ним. Я безумно хочу, чтобы ему было хорошо. Хорошо именно со мной. Желаю доставить ему удовольствие.

Нерешительно поднимаю руку и, боясь сделать что-то не так, кончиками пальцев дотрагиваюсь до него. Слышу тяжёлый вдох.

Кожа гладкая и приятная на ощупь.

А затем закрываю глаза, высовываю язык и…

— Дженнифер! — из второго лунного видения выталкивает не злобный рык, а мучительный стон.

Мы лихорадочно смотрим друг на друга, каждый все также сидит на своем месте.

— Это не я! Не я. — не задумываясь, спешно выпаливаю я. Моя единственная цель — оправдаться. И лишь после сказанного внезапно осознаю… Это и правда не я, а значит видение…

Ошеломленно взираю на альфу, но его глаза встречают почти физическим мучением, гневом и жаждой. Мне снова становится неловко.

— Сиэлин! — рявкает оборотень, вскакивая на ноги, а затем следует нескончаемая череда нецензурных слов, пока он поспешно удаляется в лес. Выглядит это как самое настоящее бегство с лозунгом «куда угодно, только бы подальше от тебя», но мне страшно оставаться одной, потому отчаянно кричу вслед:

— Присматривай! — звучит единственное приемлемое для речи слово в череде его брани. Но команду дают не мне, а выскочившему из кустов волку. На мой вопрос альфа даже не оборачивается. Бесследно исчезает в ночи, стараясь оборвать зачастившие лунные видения.

Зверь же с довольной мордой подходит и садится возле меня.

Идиллию зверя и девушки прерывают шаги.

Волк лежит на боку, а я обнимаю его со спины, словно он огромная подушка с подогревом, невероятно приятная и теплая.

Мы оба довольны своим положением: я не чувствую ни страха, ни холода, только накрывающее плечи уютным одеялом умиротворение, а зверь блаженно порыкивает, когда мои пальцы ласково гладят его по шерстке.

Я не помню свою волчицу и не знаю, увижу ли ее когда-нибудь, смогу ли дотронуться.