1
0— Ой! Посмотрите на нее! Грехи! Да откуда грехи в твои-то годы? И когда только успела нагрешить столько?
— Да кто его знает. Иному и сто грехов простится, а иной и за ничтожный грех ответ держит. Да такой, что и унести не в силах.
— Это правда, — Зинка погрустнела. — Ноты не бери в голову. Без трудностей и жизнь не жизнь. Я по первой знаешь сколько горя хлебнула, лучше и не спрашивать! Отец умер, мать болела. Весь дом на мне, и огород. Работала с утра до ночи как проклятая. У меня две сестры и два брата, все младшие, вот и приходилось поднимать. Мать потом тоже померла, мы одни остались. Мне двадцать было, одному брату восемнадцать, он тоже работать пошел, немного легче стало. Ничего, справились. Сейчас уже все подросли, работают, разъехались. А в ту пору я Ваню встретила, он прикипел ко мне, не оторвать. Помог сильно. Как Бог его мне послал. Младший наш болел сильно, лекарства нужны были, море. Ваня доставал и на море нас возил. Брат поправился, а мы поженились. С тех пор и живем.
— Счастливая ты, Зина. — Ульяна вздохнула. — А у нас сразу все — и дом, и достаток. Живи, радуйся, но…
— Что «но, что «но», от жира вы, молодежь, беситесь, смотрю я на вас. Все есть, а они ходят как в воду опущенные, будто обделенные чем. Чудно!
— Действительно, будто обделенные… Вкусные апельсины, сладкие, — добавила Ульяна без всякого перехода.
Заглянула медсестра, прервав беседу.
— Пора, девочки, уколы делать. Открываем ягодички! — Она выпустила из шприца фонтанчик и вонзила его в плоть. — Вот и хорошо! Полежим так. — Прижала вату к месту прокола.
Сестра ушла, но говорить больше не хотелось. Ульяна отвернулась к стене, закрыла глаза. Все пройдет. У каждого свой крест.
Гриша забрал Ульяну, как и обещал. До дома ехали молча, трясясь в рейсовом автобусе.
Хоть Ульяны не было всего три дня, а запустение уже начинало ощущаться. Посуда немытая, грязь. Ульяна засучила рукава и начала убираться. Негоже как в берлоге жить.
Гриша отмалчивался. Тихим стал, будто замороженным. Спать с Ульяной ложился, как по приказу. Или по обязанности. Дело свое сделает, отвернется к стене и спит. Ульяне порой кажется, что положи она вместо себя резиновую куклу, он и не заметит. А в последнее время, как тепло стало, повадился каждый день на реку ходить. Сядет на берегу с удочкой, сидит. У него клюет, а он и не видит. Всматривается в воду, всматривается, будто ищет там чего. Потом бутылочку стал с собой прихватывать. Посидит, выпьет и домой идет, спать. А утром на работу. Иногда и полусловом с Ульяной не обмолвится. Вроде она как шкаф или полено какое. С кошкой даже иной раз поиграет, на руки возьмет, потискает, пошепчет ей что-то на ухо. А Ульяна даже такого внимания не удостаивается. Чурка, да и только.
