1
0Что случилось-то? Вроде парень неплохой, работящий… и тут на тебе… В леспромхозе я недавно был, так там тоже жалуются: работать стал спустя рукава, спиртным от него пахнет. Смотри, там церемониться не будут, у них техника безопасности. А если его деревом придавит по пьяни или еще чего? Ты поговори с ним, а то и до беды недалеко.
— Вот и умница. Я же добра вам желаю, не думай, что лезу в вашу жизнь.
— Ну, а я поехал, дела.
Ульяна проводила его глазами. Молодец Демьяныч, не стал при всех говорить, дождался, пока Ульяна одна останется. Хотя вряд ли это что изменит, разговоры-то идут.
После работы Ульяна зашла к родителям. Мать обрадовалась, стол накрыла, хлопочет.
— Здравствуй, милая, что-то давненько ты к нам не заходила. Я уж соскучилась.
— Я тоже. Да настроения нет.
— И из-за него тоже.
Мать покачала головой.
— Да что с того? И ты туда же. Демьяныч мне с утра все уши прожужжал, и ты теперь. Попьет-попьет и перестанет.
— Дай-то Бог, доченька. Я же добра тебе желаю.
Ульяна бросила ложку на стол, задев блюдце. Послышался недовольный стон фарфора.
— Да что вы все, сговорились, что ли? Добра-то мне желать? Как будто я зла хочу… Нотациями здесь не поможешь.
— Не сердись, дочка, мать послушай.
— Что слушать? Что ты мне можешь сказать? Или у тебя рецепт есть?
— Может, и есть. Ты в церковь сходи, свечку за него поставь, мечется он, покоя найти не может. Видно, Галина его не отпускает.
— Галина?! Она умерла! Сдохла!!!
— Не надо так о покойнице говорить. Что ты!
— А как надо? Эта мумия мне всю жизнь испоганила!
— Все. Прости, мама. Нервы. — Ульяна отпила немного чая. — Царствие ей небесное.
— Вот, уже лучше. И за Галку свечку поставь, чтобы успокоилась ее душа и вас в покое оставила.
— Наверное, я так и сделаю.
— Вот и сделай. Да не тяни. Глядишь, и пить перестанет.
Гришу Ульяна нашла в огороде, уснул прямо на грядке, как боров. Лицо в грязи, губы распухли, храпит, заливается. Ульяна рукой махнула с досады и в дом пошла. Очнется, сам придет. Может, и права мать? Нужно в церковь сходить, свечи поставить. Решила, сходит. Хуже, чем есть, не будет.
Ночью Ульяна спала плохо. Душно было, металась в бреду, то ли сон, то ли явь, непонятно. Снится ей, что задыхается она, рот открывает, а вздохнуть не может, нет воздуха, вода кругом, хочет всплыть, а не получается, тяжко, вот-вот утонет. Еле глаза раскрыла и чуть не закричала от ужаса. Прямо над ней нависло Гришино лицо, безумное, белое, как у сомнамбулы. Перегаром на нее дышит, навалился всем телом. Ульяна освободиться пытается, но куда там. Он еще крепче руки на ее горле сжимает.
— Гриша! — Ульяна еле смогла прошипеть мужнино имя. — Гриша! Это я, Ульяна! Задушишь! — Она старается отлепить цепкие руки от горла, но хватка железная.
