1
0Может, и правда знакомая приходила? Неужели Маринка такая дура, хахаля прямо в дом водить? Дурак он, дурак! Эх, да что теперь говорить! День трудный выдался, со вчерашнего дня дома не был, в соседней деревне торчал. А тамошний слесарь Ванька, как назло, про бабские измены всю дорогу рассуждал, и какие они коварные, эти бабы, и то и се! И нормальных, мол, нет теперь, все на передок слабы. Тьфу! Слушал он, слушал, завелся даже. Ну сколько же можно! Но осадок нехороший остался, настроение испортилось вконец. Да еще на фоне Васькиных речей про его собственную жену. А тут на тебе! Вино, конфеты, Маринка чумная какая-то… Вот и не сдержался, всыпал ей по первое число. Даже слушать не стал оправданий. Хоть, может, и не виновата она? Сердце у Семена щемило от дурных предчувствий.
«Скорая» приехала через час — долго из города добираться. Врач, мужчина средних лет, бросил взгляд на Марину, пощупал пульс и велел нести носилки.
— А куда вы ее, доктор?
— В больницу, куда же еще? Это вы ее так?
Семен кивнул. Врач молча покачал головой.
— Несите быстрее, и так времени много потеряли.
— Серьезное что? — Семен увязался за носилками.
— Молчите уж, тюрьма по вас плачет!
— Я с ней поеду! — Семен решительно схватился за дверцу машины.
Марина на мгновение очнулась, открыла широко глаза, увидела Семена, прошептала что-то нечленораздельное, закрылась рукой, второй машет на него, как отгоняет.
— Иди, мужик, домой, хватит с нее твоего присутствия на сегодня. Иди и молись, чтобы выжила, дурень! — Врач бесцеремонно оторвал руку Семена от дверцы. — Давай, ехать пора. — Он влез в машину и закрыл дверь изнутри.
«Скорая» тронулась, включила сирену, а Семен еще долго смотрел ей вслед.
Марину так и не успели довезти до больницы, она скончалась, не приходя в сознание еще в пути. Тело сразу отвезли в морг, вызвали следователя, составили протокол. Следователь позвонил участковому и попросил задержать Семена в качестве подозреваемого в убийстве жены, что тот и поспешил исполнить. Семена он застал дома за бутылкой, как водится у русского народа — все беды водкой заливать. Он не успел еще сильно напиться, но уже был пьян.
— A-а, Гаврилыч! Зачем пожаловал? Воспитывать? Так меня в детстве надо было воспитывать, сейчас-то что?
— Вот и я думаю: сейчас что? Поздно уже. Теперь тебя в другом месте воспитывать станут. Возможно, и долго.
— О чем это ты? Что-то я плохо соображаю! Машка нажаловалась?
— Машка-то Машкой, Сеня. — Участковый сел на табурет. — Собирайся, пойдем со мной.
— Никуда я не пойду, — Семен заупрямился, — мне и тут неплохо. Маринке еду на завтра собрать надо.
— Еда ей, боюсь, уже не понадобится… Так-то вот, Сеня…
— Что значит «не понадобится»? — Семен потряс лохматой головой.
