2
0А в третий раз Марина пожаловалась, что ей тесно и из-за этого она не высыпается, и мне пришлось ехать домой, благо добираться до Осиновой было десять минут.
А когда ознакомительный курс закончился, я отправился в пустыню менять батареи в дронах.
Марина дистанционно направила их в пять точек, в которые мне пришлось переместиться с помощью телепортатора. Я самостоятельно посадил каждый аппарат, осмотрел на наличие повреждений и сменил батареи. Два дрона забрал с собой — у них барахлили камеры. Затем настала очередь проверять вышки.
На выполнение задачи ушёл целый день, ещё день — на то, чтобы смотаться на базу в Домодедово, отдать неисправное оборудование и привезти Марине пару ящиков новых батарей. А на следующий день я полетел на вертолёте вместе с ремонтной бригадой к сломанной вышке-ретранслятору. Самому мне, разумеется, чинить ничего не пришлось — этим занимались сотрудники. Я же разгуливал по пустыне и отстреливал толкущихся неподалёку иных. Даже собрал немного энергии.
В середине августа я, наконец, отправился на охоту. Требовалось зачистить один из дальних секторов, граничащих с дикими землями. Проторчав там безвылазно четыре дня, я перебил более сотни мелких тварей плюс десять иных пятого-шестого уровней. Мне удалось разжиться двумя с половиной тысячами единиц энергии.
Вернулся, отдохнул пару дней и поехал уже непосредственно в дикие земли — в одиночку, без Марины и Ясмин. Пробыл там два дня, получил тысячу восемьсот единиц и сорок первый уровень. Регенерация подросла на три пункта и достигла показателя 14,5, а общее количество энергии у меня теперь было 98182 единицы.
В перерывах между обучением и поездками получилось пару раз сгонять в спецшколу, чтобы забрать кристаллы на перепродажу. С Меншиковым мы до сих пор поддерживали связь — договорились, что я останусь перекупщиком ещё на год-два. Не знаю, зачем мне были нужны эти копейки: моё нынешнее состояние оценивалось в сотни миллионов, а тут — какие-то две-три тысячи в месяц, но отказываться не стал. Наверное, по доброте душевной. Мне несложно, а моим бывшим друзьям — польза. Да и Меншикову я был благодарен за всю ту помощь, которую он мне оказывал последние два года.
В конце августа я снова полетел в Екатеринбург. Мне, наконец, исполнилось двадцать лет, а это значило, я получал право распоряжаться своим имуществом лично, а не через попечителя, коим эти полтора месяца являлся дядя Виктор. По большому счёту, ничего не менялось, тем не менее, имела место определённая бумажная волокита, и требовалось моё присутствие в столице.
Частный самолёт, некогда принадлежавший Аркадию Скуратову, стоял в ангаре московского аэропорта, и я в любой день мог вызвать пилотов и полететь туда, куда пожелаю.
