7
0— Уютное местечко, — фыркнула Изабелла, пытаясь скрыть дрожь в голосе бравадой. — Напоминает дом бабушки. Только у нее в подвале призраков было поменьше.
Мы подошли к огромным, двойным дверям из черненого серебра, на которых был вычеканен хищный двуглавый орел Империи. По бокам стояли гвардейцы в зеркальных доспехах с энергетическими алебардами. Их лица под поднятыми забралами были бесстрастны, как маски.
Церемониймейстер, щеголь в ослепительно белом камзоле с голографическими вензелями, склонился в идеальном поклоне.
— Его Императорское Величество Борис Годунов ожидает вас в Изумрудной Гостиной. Пожалуйте за мной.
Ну, мы и пожаловали. Надеюсь, будет интересно и я не слишком сильно получу за то, что не сдержал обещание…
Церемониймейстер широко распахнул перед нами двери. Оттуда хлынул еще более яркий свет, и нас окатила волна теплого, густого воздуха, пахнущего дорогим табаком, коньяком и… чем-то металлическим, электронным.
За дверьми виднелся меньший, но еще более роскошный зал, утопающий в зелени экзотических растений и мягком свете хрустальных люстр. И в центре, в глубоком кресле, похожем на маленький трон, сидел человек. Его Императорское Величество Борис Годунов.
Внешне он не был похож на кровавого тирана или могучего воина. Среднего роста, слегка полноватый, с умным, немного усталым лицом и внимательными, очень светлыми глазами. Одет он был безупречно, но без кричащей роскоши. Казалось бы, обычный состоятельный человек. Если бы не его взгляд. Взгляд, который за секунду скользнул по нам всем, взвесил, оценил, разложил по полочкам. Взгляд хозяина. Не дворца. Всей Империи. И, возможно, нашего ближайшего будущего.
— Ну что ж, — тихо проговорил отец у меня за спиной, его голос звучал как скрежет металла по камню. — В пасть к зверю зашли. Теперь улыбайся и кланяйся, сынок. И помни про камни. Они слушают. И помнят все.
Я ощутил, как холод внутри меня, дар Мораны, сжался в плотный, готовый к удару кристалл. Дворец шептал мне что-то на языке мертвых. Император ждал. Игра входила в решающую фазу.
Я шагнул вперед, ведя за собой Вивиан, чья рука в моей была холодна, как мрамор стен этого проклятого, живого чертога.
Кабинет Темного императора обрушился на нас волной подавляющего величия. Пока отец держался с привычной сдержанной твердостью, а я старался не выдать внутреннего трепета, сестры де Лоррен ошеломленно замерли на пороге.
Глаза Изабеллы, широкие и синие, как летнее небо над Руаном, жадно ловили каждый блик — золото тяжелых багетов картин, холодный блеск хрустальных люстр, отражавшихся в полированном до зеркальности полу из черного мрамора с кровавыми прожилками. Ее губы чуть приоткрылись в беззвучном восхищении.
