2
0На окна пора поставить решетки. Давно собирался, да все никак руки не доходили.
— Это лишнее, говорю же!
— Для нашей же безопасности. Дело решенное, — мягко целует меня в висок и уходит.
Ну вот и попалась птица в настоящую клетку.
Подхожу к окну и, прислонившись лбом к стеклу, смотрю на залитые солнечным светом ухоженные тропинки, на современную детскую площадку у дома и… парня в черном капюшоне, уверенно шагающего к ограждающему территорию жилого комплекса забору.
Он ушел. Он все понял и оставил меня. Да, я добивалась именно этого, но почему-то стою и отчаянно жду, чтобы он хотя бы обернулся… Но он не обернулся — подтянувшись на руках, легко перемахнул через ограждение и скрылся за монолитной толщей забора.
И сейчас я порхаю пальцами по клавишам, наигрывая душещипательную «К Элизе», то и дело смаргивая подкатывающиеся слезы. Я сбиваюсь, путаю ноты, но продолжаю играть, надеясь, что снова поможет. Когда-то ведь помогало.
Я ненавижу его! Ненавижу! Он мне врал!
Но сердцу все равно, оно не слышит вопля разума. Моя израненная душа тянется к нему, туда, сквозь витиеватые решетки на окнах… Но нельзя.
Прошло всего лишь три дня. Скоро станет легче. Всегда становится легче.
Скрипит дверь и в прореху робко заглядывает отец:
— Там это… к тебе пришел Кирилл.
— Я не хочу никого видеть, — с закрытыми глазами долблю по клавишам, пытаясь сконцентрироваться на мелодии.
— Мань, он волнуется. И Марина тоже. Мы все за тебя переживаем. Поговори с ним, ну чего ты.
Пальцы застывают, и в комнате повисает оглушающая тишина, лишь стены впитывают остаточное эхо моей бездарной игры.
— Ладно, пусть заходит.
Пора уже поставить точку.
— Только это… — тактично кашляет в кулак и понижает и так тихий тон: — Ничего ему не говори.
Оборачиваюсь на отца и не могу сдержать ехидную ухмылку. Как же вы, «взрослые» и «прожившие жизнь» любите умничать и делиться своим нахрен никому не нужным опытом.
— Пусть уже заходит, пап.
Отец скрывается за дверью и через несколько секунд в комнату заходит вышколенный Кир. Даже сейчас, на каникулах, он не расстается с выглаженной рубашкой.
Я смотрю на него и вижу внешне красивого, но совершенно неинтересного парня.
Эти его ужимки, скучные темы для разговоров, жизнь «по линеечке»…
Меня раздражает Кирилл. И всегда раздражал. Какая же я дура.
— Привет, Маш, — робко мнется, а потом опускает на косметический столик подвявший от жары букет. — Это тебе.
— Спасибо, — смотрю на презентованный веник. Красивый, как и он сам. Но скучный, лишенный индивидуальности.
На запястье напоминая о себе жжет уродливый стебелек.
— Чего ты хотел, Кир?
— Узнать, как ты.
