0
0Она вытащила из шкафчика тюбик, коротким движением свернула крышку, выдавила немного геля на плечо Осетру и двумя пальцами размазала по царапине.
– Жить будете. – Однако улыбки на ее лице так и не появилось. – Одевайтесь!
Осетр пошел к вешалке, раздумывая, как бы начать разговор, не напугав собеседницу. Напялил на себя рубашку, взялся за куртку, но надевать не стал, потому что, надев ее, осталось бы только покинул лазарет – ТАКОЙ разговор в куртке не начнешь!
– Я ведь медик, – сказала у него за спиной сестра. – Вы можете пудрить мозги мертвякам или черепам, но не мне. Вы такой же торговец, как я астронавигатор.
Она смотрела на него то ли с осуждением, то ли с надеждой.
– Судя по сочетанию вашей мускулатуры и вашего достаточно юного возраста, вы либо секретный сотрудник министерства имперской безопасности, либо вообще «росомаха». Кто вы? – На сей раз в вопросе прозвучала самая настоящая мольба.
И Осетру оставалось только ухватиться за эту мольбу.
– Кто я такой, вам… – он вспомнил триконку на двери лазарета, – вам, Инна, я сказать не могу. Не имею права! А надо мне разобраться, что случилось с доктором Герасимовым.
Из нее словно выпустили воздух. Она опустилась на кушетку, стиснула руки, губы ее задрожали.
Осетр сел на стул и тихо сказал:
И она заговорила, сбивчиво, захлебываясь, едва ли не давясь слезами.
Евгений Герасимов был грамотный доктор и не менее грамотный ученый. Помимо лечения немногочисленных травматиков, он изучал воздействие храппового продукта на человеческий организм, много лет занимался, еще до ее появления здесь. Она была направлена сюда: медики ведь те же военные, куда пошлют, там и служат.
Короче, они сошлись, и это все, что надо знать о них Осетру. Тем более что после года жизни на Крестах женщины перестают беременеть. Не все, но она потеряла способность к зачатию. Этот храпповый сок еще много чего откроет для человека, только дайте срок. Вот Женя и занимался такими исследованиями.
