Голый завтрак

Южане из глубинки в черных стетсонах и линялых джинсах привязывают к старому железному фонарному столбу мальчика-ниггера, обливают его бензином и поджигают… Наркоты торопливо подходят и принимаются вдыхать дым от горящей плоти своими больными легкими… Им и впрямь становится легче…

ОКРУЖНОЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ: Короче, сидел я напротив лавки Джеда в Пизд-Лизе, а доходяга мой под джинсами встал прямо, что твоя сосна, так и бьется пульсом на солнышке… Да-а-а, так вот, мимо идет старый Док Скрэнтон, хороший старикан, между прочим, во всей долине парня лучше, чем Док Скрэнтон, не сыщешь.

У него выпадение прямой кишки, и когда он хочет подрючиться, то так и ходит мимо вас с кишкой в трех футах от жопы… Если у него это самое на уме, он может из своего кабинета зашвырнуть кишку прямо к Пивной Роя, а та уж тычется во все стороны, ищет доходягу, ну точно слепой червяк… Короче, видит старый Док Скрэнтон моего доходягу, делает стойку, как пес, и говорит мне: «С такого расстояния, Люк, я твой пульс не нащупаю».

Браубек и Молодой Сьюард дерутся ножами для кастрации боровов среди коровников, клеток и повизгивающей псарни… тихо ржущие лошади обнажают желтые зубы, мычат коровы, воют собаки, кричат, как грудные дети, спаривающиеся коты, загон с огромными боровами, которые ощетинились и издевательски улюлюкают.

Браубек Нетвердый пал от меча Молодого Сьюарда и пытается запихнуть обратно синие кишки, вываливающиеся из восьмидюймовой раны. Молодой Сьюард отрезает и сжимает в руке хуй Браубека, пульсирующий на дымной розовой заре…

Браубек пронзительно кричит… Тормоза подземки исторгают озон…

– Отойдите, братва… Отойдите.

– Говорят, его кто-то толкнул.

– Он плелся нетвердым шагом, точно плохо видел.

– Сдается мне, ему дым глаза застилал.

Мэри, Гувернантка-Лесбиянка, упала в пивной, поскользнувшись на окровавленном котексе… С идиотским радостным ржанием ее растаптывает до смерти трехсотфунтовый педрила…

Он поет жутким фальцетом:

Он достает позолоченный деревянный меч и принимается им размахивать. Его корсет со свистом улетает прямо в мишень для дротиков.

Старый матадорский меч гнется, врезавшись в кость, и со свистом отлетает прямо в сердце Эспонтанео, пригвоздив к трибунам его нереализованную доблесть.

«И вот из Пизд-Лиза, штат Техас, приезжает в Нью-Йорк один моднючий педрила, самый щеголеватый из педиков. А содержат его старухи из тех, что помешаны на молодых педиках, беззубые старые хищницы, слишком слабые и медлительные, чтобы гоняться за другой добычей. Дряхлым, изъеденным молью дерьмовым тигрицам только и остается, что охотиться на педиков… Ну а тип этот был себе на уме, к тому же для педрилы довольно мастеровитый, вот он и начинает делать драгоценные украшения и ювелирные гарнитуры.