Голый завтрак

Выпускают их почти одновременно, как по заказу, и они селятся в одной квартирке на Нижнем Ист-Сайде… Они готовят и едят дома, и у каждого из них есть легальная, благопристойная работа. Так Брэд с Джимом впервые узнают, что такое счастье.

Вмешиваются силы тьмы… Люси Брэдшинкель пришла сказать, что все простила. Она верит в Брэда и хочет пристроить его на одну студию. Разумеется, ему придется переехать на Восточные Шестидесятые… «Здесь же невозможно жить, милый. А твой друг…» И верные дружки из банды хотят, чтобы Джим снова начал водить машину.

Это ведь шаг наверх, ясно? Предложение от типов, которые вряд ли видели его раньше.

Вернется ли Джим на путь преступления? Поддастся ли Брэд на ласковые уговоры престарелой вампирши, этой ненасытной утробы? Нечего и говорить, что силы тьмы отправлены по определенному маршруту и удаляются, угрожающе ворча и бормоча.

– Хозяину это не понравится.

– Не пойму, зачем я вообще когда-то тратила на тебя время, дешевый вульгарный пидорок.

Мальчики, обнявшись, стоят у окна своего семейного гнездышка и смотрят на Бруклинский мост.

Теплый весенний ветерок ерошит черные кудри Джима и тонкие, крашенные хной волосы Брэда.

– Ну, Брэд, что у нас на ужин?

– Иди, подожди в той комнате. – Он игриво выпроваживает Джима из кухни и надевает фартук.

На ужин подана пизда Люси Брэдшинкель с кровью, приготовленная в котексе вместо фольги. Парни с аппетитом едят, глядя друг другу в глаза. По их подбородкам стекает кровь».

Пускай пламенеет над городом голубая заря… На задних дворах нет плодовых деревьев, а зольники выпускают на волю притаившихся в них мертвецов…

«Не покажете дорогу в Типперери, леди?»

За тридевять земель, туда, где растет голубоватый кентуккийский пырей… По костяной муке лужайки к замерзшему пруду, где застывшая золотая рыбка дожидается весеннего Рыбака.

Пронзительно кричащий череп катится вверх по ступенькам черного хода, чтобы откусить хуй у мужа-греховодника, который, не преминув воспользоваться тем, что у жены болят уши, делает то, о чем и говорить-то неловко. Морячок, еще не нюхавший моря, надевает зюйдвестку и до смерти избивает жену под душем…

БЕНВЕЙ: Не принимай этого так близко к сердцу, малыш… Jeder macht eine kleine Dummheit.

(От дурацких ошибок никто не застрахован.)

ШЕФЕР: Уверяю вас, не могу отделаться от чувства, что в этом есть нечто… дурное, что ли.

БЕНВЕЙ: Вздор, мой мальчик… Мы же ученые… Чистые ученые. Бескорыстные научные исследования, и да будет проклят тот, кто крикнет: «Стойте, это перебор!» Подобные людишки ничем не лучше тех зануд, что ломают кайф другим.