4
0Потом вашим генералам взбредет в голову всю эту татаро-ногайскую саранчу наслать на Австрию, и… Я не думаю, чтобы Мустафа Третий, дальновидный политик, отступился от Крыма…
Однако на этот раз Франция признала за Екатериной императорский титул – по-латыни: imperialis.
Вечером она спустилась в парк Царского Села, возле подъезда ее рассеянный взор невольно задержался на фигуре стройного молодого корнета.
– Кто таков? – тишком спросила у свиты.
– Сашка Васильчиков… босяк, – ответили ей.
– Беден, но фамилии благородной, – вступился за корнета Панин. – Иван Грозный одной из жен имел Васильчикову.
Васильчиков стоял ни жив ни мертв, чувствуя на себе взгляд не просто женщины, а – императрицы. Возвращаясь с прогулки, Екатерина мимоходом сунула в руку корнета свою табакерку:
– Тебе! За усердное держание караулов…
Но отныне она не повторит прежних ошибок.
– «Хватит! Уже настрадалась… предостаточно».
Новоявленный князь Орлов был занят планировкою парка в Гатчине, но стремление к славе оторвало его от посадки деревьев и разведения карасей в прудах. Баснословные награды и почести, выпавшие на его долю после «чумного бунта» в Москве, раздразнили дремавшее доселе честолюбие; зарвавшийся фаворит теперь уже не скрывал низкой зависти к победам Румянцева и брата Алехана. На конгрессе в Фокшанах он (а не Обресков!) должен выступать в роли «первого посла»; перед отъездом Гришка просил Екатерину следить за Гатчиной, и она обещала: «Буду проказить без тебя, как мне хочется…» Угрозы в этих словах Орлов не почуял.
– Прости, – завела она речь о главном, – но за эти долгие годы, что ты провел со мною, ты ничему не научился, оставшись тем же офицером, каким однажды я увидела тебя на мостовой.
– К чему обижаешь, Катенька? – возмутился Орлов.
– Правду говорю. Советую слушаться Обрескова и поменьше декларировать о независимости татарской. Помни: в дипломатии нельзя начинать с того, чем необходимо переговоры заканчивать! Не спутай же начало с концом, а конец с началом…
Лошадей подали. Карета и свита богатые. Денег и вина много. Прощаться с князем Орловым набежали все – даже лакеи, повара, конюхи, прачки. Фаворит вдруг испытал некоторое томление.
– Провожаете, – фыркнул он, – будто за смертью еду.
Что было с Екатериной! Она разрыдалась, будто деревенская баба, у которой мужа забирают в солдаты, а ей теперь одной век вековать. Наконец, зареванная, она оторвалась от Орлова.
– Прощайте все! – Фаворит заскочил в карету…
Екатерина осталась в Царском Селе. Прошло десять дней после отъезда Орлова на конгресс. Всего десять… Была ночь. Душная. Комариная. Зудящая. Екатерина неслышно растворила окно дворца. Внизу, позевывая в перчатку, стоял корнет Васильчиков.
