4
0Князь Вяземский, усугубляя ее тревогу, принес новые вести:
– Сразу два самозванца явились: Федор Богомолов, который на груди своей «знаки царские» дуракам являл, и некий Рябов…
– Трудно понять, – сказала Екатерина. – Сколько самозванцев, уже пойманных и непойманных, и все, как один, образцом для подражания моего мужа избрали. С чего бы такая любовь к нему?
– Супруг ваш покойный волю дворянству дал.
– Так не мужикам же! – хмыкнула Екатерина.
– А они уповать стали несбыточно, что вслед за волей дворянской объявится воля мужицкая. Оттого-то, ваше величество, супруг ваш мертвенький для народа весьма привлекателен.
Екатерина долго молчала. Вяземский выждал ее реакцию.
Она устала от войны и вражды, от политической ферулы Панина, от почетного эскорта Орловых, а сегодня Никита Иванович, как назло, стал жалеть фрейлину Зиновьеву и говорил, пустив слезу, что всякому безумию есть предел. Она ответила ему:
– Для них нет предела. Орловы – хищные звери, которые никогда не боятся гулять по краю обрыва над страшной пропастью. Они фатальны для многих и фаталисты для самих себя…
Панин оставил на ее столе донесения из Парижа, где Россия имела лишь поверенного в делах Хотинского, и герцог Эгильон недавно удостоил его беседы. Екатерина нехотя вчиталась в бумаги… Эгильон начал разговор сожалением, что Франция совершила ошибку, пропустив мимо своих берегов эскадры России:
– Но вы недолго продержитесь в Архипелаге – ваши корабли состарились, а команды вымирают. Казна же России не бездонна!
Хотинский сказал, что Европа давно так судит:
– И все ждут, когда Россия истратит последнюю копейку. Но заметьте, герцог, что Россия до сей поры, неся большие траты на войну, не имеет еще ни копейки государственного долга.
Оспаривать это положение Эгильон не осмелился.
– Хорошо, – сказал он, подумав. – Я понимаю вашу императрицу, которая, склоняясь к миру, согласна отказаться от Валахии и Молдавии. Но… зачем вам Крым?
– Мы на Крым не заримся, – вразумил его Хотинский. – Мы лишь делаем ханство независимым от Высокого Порога.
– Но турки не откажутся от четвертой кампании, а людских резервов Россия уже не имеет. У вас берут каждого восьмого!
– Вы обладаете ложной информацией: новый набор для армии состоит из восьмидесяти тысяч, а это значит, что жребий при вербовке падает на одного человека из ста.
– А ваши бумажные деньги? – не унимался Эгильон. – К чему это беспримерное легкомыслие?.. Наконец, шутки с татарами плохи. Не успел Селим-Гирей убраться из Крыма, как ваш принц Базиль Долгорукий создал нового хана – Сагиб-Гирея, а Шагин-Гирей уже попал в число гостей Эрмитажа.
