4
0Никита Иванович сказал:
– Разумно ли сверженного императора помещать в крепости Шлиссельбурга? То Иоанн, то Петр… Стыдно перед Европой: из Шлиссельбурга сделали депо для хранения свергнутых царей!
Панин ознакомил ее с секретным указом Петра III, обращенным к стражам Иоанна Антоновича: «Буде сверх нашего чаяния ктоб отважился арестанта у вас отнять, противиться сколь можно и арестанта живого в руки не отдавать…» – документ чрезвычайно важный.
– Благодарю вас за него, – сказала Екатерина.
– А вы проезжали Петергоф? – спросила женщина.
– Да, гусары Орлова уже заняли его.
– Здорово проучили голштинцев?
– С презрением к ним: без оружия – кулаками…
Екатерина прочла цидульку от мужа, обещавшего исправиться и уважать ее, как мать и супругу. Она тяжело вздохнула.
– Я жду ответа, – напомнил вице-канцлер.
Екатерина протянула ему руку для поцелуя:
– Это вам заменит присягу, а ответа не будет…
– Вы откуда прибыли? – спросила она, спешиваясь.
– Из Ораниенбаума… от его величества.
Екатерина с ловкостью гусара уперлась ногою в потное брюхо коня. подтянула подпругу, поправила бархатный вальтрап.
– Величие его ложно! А что в этом письме?
– Отречение, – сказал Измайлов.
Екатерина разломала хрупкие печати на конверте.
– Черт вас всех раздери! – выговорила с недовольством. – Второе письмо начертано карандашом. Что у него там? Неужели даже чернил развести некому? Отречение придется переписать. Конечно, не так бездарно, как оно составлено. А так, как я сама напишу!
8. Собачка со скрипкой
Петр III отрекался от престола, прося отпустить его в Голштинию с Гудовичем и Лизкой Воронцовой; еще ему хотелось сохранить при себе любимую «мопсинку» и скрипку, он умолял Екатерину не разлучать его с арапом Нарцисом, умеющим быстро и ловко откупоривать бутылки с английским пивом… «Как схватить этого придурка?» Измайлов проник в мысли женщины и помог ей.
– Вы считаете меня честным человеком? – спросил он.
Екатерина не стала вступать в нравственные дебаты:
– Вы и отвезете в Ораниенбаум мой конспект его отречения. И пусть этот несчастный, – чернилами, а не карандашом! – заверит весь мир, что отречение официально, безо всякого принуждения с моей стороны… Только с вашей честностью это и делать.
Доверие внешнее, зато недоверие внутреннее: за Измайловым поехали Григорий Орлов, вице-канцлер Голицын и Панин. Петр писал под диктовку: «В краткое время правительства моего самодержавного Российским государством, самым делом узнал я тягость и бремя, силам моим несогласное…» Он все время беспокоился:
– А мопсинку со скрипкой оставят мне?
– Господи, – отвечал Орлов, – да на што нам они-то?
– Карета подана! – громогласно доложил Потемкин; своими же руками он затолкал императора в возок.
