9
0— Сколько-сколько? Ты с ума сошёл! Это зачем? — вскинулся, опешив, отец и прикрыл портмоне.
— Ты у кого-то такую сумму занял? — прищурился отец. — На что это? Никак куда-то встряпался? Или ты травкой снова балуешься? Не дам, пока не расскажешь, что натворил.
— Блин, какая травка! Ничего я не натворил! — раздражённо прикрикнул Шаламов, но сумел тут же взять себя в руки. — Это не мне. Это Эмилии.
— Что? — часто-часто заморгал отец и, как-то нервно хохотнув, спросил: — А при чём тут Эмилия?
— Да при том, что счёт за тот наш ужин её заставляют оплачивать. Гайдамаку типа не понравилось, как она работала… В общем, хозяин того ресторана долг на неё повесил.
Отец ответил не сразу. Помешкав, осторожно произнёс:
— Ну… Она ведь правда… Чуть не уронила там что-то…
— И что? В долговую яму ее теперь? Тот ужин — это её зарплата за полгода!
— Но я-то тут при чём? Не я на неё жаловался, какие ко мне претензии?
— Да никаких к тебе претензий, — устало сказало Шаламов, — просто дай, пожалуйста, тысячу баксов и всё.
— Ну… понимаешь, я так не могу. Извини. Я не могу и не хочу портить отношения с Гайдамаком из-за какой-то официантки. Мы с ним как раз сейчас…
— То есть ты не дашь?
Шаламов, не говоря ни слова, развернулся и пошёл прочь.
— Эдик, постой. Ты пойми, он, конечно, жёсткий человек, но справедливый. А ты не должен думать про ту официантку. Её проблемы — это её проблемы. У тебя есть Вероника, вот о ком ты должен думать. Гайдамаку очень бы не понравилось, если б он узнал, что ты…
— Да пошли вы все вместе со своим ср*м Гайдамаком! И она вам не та официантка. Она — Эмилия.
Шаламов даже байк не стал забирать. Плевать, он придумает, где раздобыть эти чёртовы деньги.
Начал он с очевидного: перебрал всё, что имелось у него более-менее ценного, что можно быстро продать: часы, золотая цепочка, печатка… ну и всё. Не шмотьё же толкать, тем более ношенное.
Ничего страшного, решил Шаламов, если сегодняшние пары он опять пропустит. Суслов, препод по макроэкономике, конечно, грозился не допустить к экзамену тех, кто прогуляет сегодняшний семинар, но всё равно ведь допустит, разве что сначала немного покочевряжится. Но всё это мелочи.
Не меньше получаса Шаламов плутал во дворах — где-то здесь, слышал он от кого-то из одногруппников, находился ломбард. Бывать там не приходилось, да и одинаковые панельные дома стояли абы как, без малейшего намёка на какой-нибудь порядок, поэтому нужную пятиэтажку нашёл не сразу.
Ломбард занимал первый этаж крайнего подъезда, но выход имел отдельный, с торца. Однако тяжёлая стальная дверь оказалась запертой. Шаламов непонимающе взглянул на часы работы, подёргал для острастки за ручку, пнул с досады и хотел уж было уйти, как лязгнул замок. За этой дверью оказалась решётка.
