2
0В три глотка допил водку и, вдруг охваченный приступом ярости, швырнул пустую уже бутылку в темноту. Раздался лязгающий грохот и звон разбитого стекла, видно, попал он не то в горку, не то в качели. На шум откуда-то из подворотни залаяла собака. Шаламов, качаясь, поднялся. Голова отяжелела, но боль, давившая в груди, никуда не ушла, даже не притупилась.
Он выехал на дорогу. Прямая пустынная улица, освещённая подрагивающей цепочкой жёлтых фонарей, уходила вдаль. В глазах двоилось. Шаламов выжал газ на полную, разрезав сонную тишину оглушительным рёвом. Байк, точно живой, чувствовал его настроение и, казалось, угадывал малейшее движение. Он мчал легко и быстро, как стрела. Ветер врывался под футболку, трепал её нещадно и надувал пузырём, холодя кожу. Боль вдруг отступила, словно вытесненная всплеском адреналина. Огни фонарей мелькали так быстро, что слились в единую дёрганную линию.
Улица внезапно уходила вправо. Нет, не внезапно, просто Шаламов, одуревший от скорости, поздно сообразил. Слишком поздно, чтобы вписаться в поворот на полном ходу. Он сбросил газ и зажал рукоять тормоза, но слишком резко — на плавное торможение просто не было времени. Заблокированное переднее колесо потеряло сцепление с дорогой. Байк накренился к самой земле, пронзительно завизжали покрышки, а в следующую секунду Шаламова выбило из сиденья и отбросило на асфальт.
Странно, но боли он не почувствовал, лишь голову наполнил странный гул, вязкий и тяжёлый, поглотивший все остальные звуки. Жёлтые пятна фонарей хаотично кружили над головой в тёмном небе. А затем его словно в омут затянуло во тьму, холодную и непроглядную.
«И пусть», — была последняя равнодушная мысль. Главное, нет боли. Ничего нет.
Вероника места себе не находила. Её так и разрывали сомнения, вопросы, страхи. Несколько часов назад Шаламов ушёл из дома. Известно, куда и зачем. Но до сих пор не вернулся. Что с ним? Где он сейчас?
Вероника металась по пустой квартире, не зная, куда бежать, кому звонить. А если он всё же поймал ту парочку и обнаружил подставу? Ведь он тотчас догадается! Да, с ними договаривалась не она, а Кристинка, но он-то знает, что они — подруги, так что в тени остаться никак не получится.
Тысячу раз Вероника повторила себе, что не в его духе подбегать, устраивать скандалы, что он слишком для этого самолюбивый и просто развернётся и уйдёт, что та парочка, на крайний случай, тоже предупреждена. И во избежание они должны по-быстрому уехать. Но вдруг? Вдруг?
И если он всё же их раскрыл, тогда… тогда он, конечно, сейчас с ней. Тогда Вероника его потеряла бесповоротно.
Очень хотелось позвонить Кристинке — та ведь держала связь с этими актёрами. Пусть бы узнала, как всё прошло. Но звонить в пятом часу утра было неудобно. У Кристинки — муж, дети.
