Её несносный студент

Бросаю свою драгоценную ношу на кровать и пока она не успевает опомниться, стягиваю с себя пиджак, бросаю в сторону и приступаю к пуговицам на рубашке. И, наверное, я бы и дальше ничего не соображал, если бы не тихий всхлип моей девочки. Ничего не понимая, устремляю на ее взгляд и, блядь, леденею просто. Прикрыв руками грудь, Ксюша смотрит на меня жалобно, а в уголках глаз скапливаются слезы. И так паршиво становится, так мерзко. Я же не мог, просто не мог ошибиться. Она меня хотела! Я точно знаю, что хотела. Или нет? Откуда эти слезы? Я же никогда, блядь, никогда бы ее против воли не взял.

— Ксюш, — подлетаю практически к кровати, сажусь рядом с Александровной, тяну ее на себя и усаживаю на колени. — Ксюш, ты чего, тебе же нравилось, малыш, я бы никогда тебя… я бы никогда…— никогда не страдал косноязычием, а сейчас слов подобрать не могу. — Я силой никогда, слышишь.

— Я не хочу, — еще один всхлип, — я не хочу так, не могу, понимаешь, как какая-то шлюха в номере отеля, я не такая, не такая, я… господи, какая же я дура, — она снова всхлипывает, утыкается лицом в ладони, а до меня только теперь доходит, какой я конченный, все-таки, дебил.

«Пять лет» - всплывают в мыслях сказанные Александровной слова, и я перестаю дышать.

И только сейчас, только теперь, блядь, до меня доходит, что несмотря на свой возраст и наличие дочери, Ксюша просто маленькая, неопытная девочка. Моя девочка.

Обнимаю ее, пальцами цепляю подбородок, в глаза смотреть заставляю.

Она мне душу рвет. Я дурак, как я раньше не понял.

— Сколько раз у тебя был секс, Ксюш?

Молчит, только моргает часто и губы поджимает, а потом взгляд отводит.

Я уверен, теперь отчего-то уверен, что опыта у нее нихрена и еще столько же.

— Ксюш, я ведь не из праздного любопытства интересуюсь, — говорю, как можно мягче, чтобы перестала себя накручивать. — Один, а потом ты забеременела и…

— Прекрати, — прерывает меня раздраженно, подтверждая тем самым мои слова, ведет плечами, в попытке сбросить мою руку, а я улыбаюсь, как идиота кусок и ничерта с собой поделать не могу.

— Ксююшаа, — зарываюсь носом ее волосы, руки сами тянутся лапать ее тело.

Все-таки я скот. Но она… она же просто до невозможности притягательная. Ну как держать себя в руках? Никак.

— Расслабься, я только тебя поласкаю, да? — шепчу ей в волосы.

— Просто позволь мне, тебе же хорошо со мной было, тогда на кухне? Хочешь, будет еще лучше?

Не вижу, но точно знаю, что она краснеет, даже всхлипывать перестала. А я, кажется, сошел с ума, потому что полноценного секса у нас сегодня точно не будет, она же себя сожрет с потрохами, а на остатках тараканы ее ламбаду оттанцуют. Была бы на ее месте другая, не думал бы даже, а с ней нельзя, просто нельзя так. Наклоняюсь, целую ее. Теперь уже нежно, осторожно, едва касаясь.