Его любимая грешница

Иди работать! – он щелкает пальцами, и Марина, бросив на меня последний ободряющий взгляд и тепло улыбнувшись, уходит в общий зал, чтобы там пристроиться за столик к какому-то богатому толстосуму...

Тогда мужчина снова обращается ко мне:

– Я поняла, – пищу тихо. – Камера пыток.

– Верно, – он кивает. – Но клиент выдвинул кое-какие предварительные условия.

– Что за условия? – переспрашиваю я, чувствуя, как в горле тут же появляется неприятный липкий ком.

– Он хочет, чтобы ты вошла в приват вот с этим на глазах, – он протягивает мне шелковую повязку, розовую, в цвет моего костюма. – Кроме того, ты не должна произносить ни слова. Когда начнется музыка, начинай танцевать. Затем он сам скажет тебе, что делать.

От его слов меня начинает потряхивать, и я задыхаюсь собственными словами, практически выплевывая ему в лицо:

– Что значит – ты не пойдешь?! – мужчина морщится. – В его запросе нет ничего особенного. Давай-давай, выполняй!

– А если он меня изнасилует?! – вспыхиваю я.

– Там всюду камеры и по охраннику возле каждого привата, ты прикалываешься? – администратор закатывает глаза.

– А если... если облапает?! – не сдаюсь я.

– Возьмешь с него на две тысячи больше, – он пожимает плечами.

Чувствуя, что мои аргументы исчерпались, я делаю шаг к мужчине и спрашиваю умоляющим тоном:

– Только скажите, пожалуйста, это не Турин?

Администратор усмехается:

– Нет, это не Турин. Давай, шагай уже, Барби, не заставляй клиента ждать! И повязку не забудь!

Я беру из его рук розовую шелковую повязку и, сжав ее дрожащими пальцами, направляюсь в сторону приват-кабинок. Иду медленно, словно надеюсь, что меня заметит и спасет Дэн, но этого не происходит.

Добравшись до камеры пыток, я останавливаюсь и зачем-то прислушиваюсь, но разумеется, из-за двери ничего не слышно, тем более что там неплохая звукоизоляция. Зато слышится музыка из соседних приватов.

Постояв еще несколько мгновений, я нерешительно подношу к лицу повязку и завязываю глаза так, чтобы иметь возможность хоть немного приоткрывать их и видеть пол, иначе можно споткнуться и упасть. Уже в таком виде я нажимаю на ручку двери и переступаю порог камеры пыток.

Розовая пелена перед глазами мешает рассмотреть, кто мой клиент. Я лишь замечаю на диване темный мужской силуэт – кажется, даже в глубоко надвинутом капюшоне. Хм, странно... Может, это какой-нибудь инвалид с обожженным лицом, потому и не хочет, чтобы на него смотрели?

Эта мысль почему-то глубоко заседает в моем сознании, и мне требуется всего несколько секунд, чтобы в это поверить. Ну конечно! Уверена, это глубоко несчастный мужчина, который стал жертвой пожара. Огонь обезобразил его лицо – и теперь бедолага не может наслаждаться обществом женщин в открытую.