Его любимая грешница

Так что твои угрозы – это плевок в пустоту, ясно?! Бросай пилку и дезодорант и иди сюда, иначе тебе не поздоровится!

Его слова действуют на меня с обратным эффектом: я только сильнее сжимаю свои импровизированные средства защиты. Позади Турина стоят те два мужчины, что охраняли меня, а еще Света, на лице которой написано откровенное презрение. Я стараюсь не обращать на нее внимания, но она вдруг сама выходит вперед с попытками меня образумить:

– Ты вообще понимаешь, что творишь и на кого поднимаешь руку?! Дионис тебя уничтожит! И меня заодно...

– С тобой все будет в порядке, моя драгоценная, – успокаивает ее Турин, и я кривлюсь от отвращения. – Иди в спальню. Я скоро приду. Только проучу эту дрянь. Покажу ей, кто здесь главный.

Света подставляет ему изящно изогнутую шейку, получает от Турина поцелуй и удаляется, бросив на меня прощальный взгляд.

– Заберите у нее все эти штуки, – кивает в мою сторону хозяин дома, и его парни тут же бросаются на меня.

В первые несколько секунд я еще пытаюсь защищаться, отступаю назад по кафельному полу, вытягиваю перед собой руки, одному даже умудряюсь расцарапать пилкой плечо, а другому выпускаю в лицо струю густого едкого спрея, но справиться с двумя сильными мужчинами мне не под силу: они выбивают из пальцев мое импровизированное оружие, скручивают мне руки за спиной и пинками подталкивают к Турину.

Ублюдок подходит вплотную и рыкает мне в лицо:

– Все, Вики, спектакль закончен! – а потом бросает парням: – Тащите ее в гостевую спальню!

Я продолжаю упираться, но это совершенно бесполезно: меня тащат куда-то по коридорам, а через тридцать секунд я оказываюсь в той самой спальне, где очнулась, едва оказавшись в этом доме.

– Раздевайте ее, – приказывает Турин, и я слышу, как на мне трещит ткань, как рвется мой рабочий костюм. Быстрыми грубыми движениями мужчины стаскивают с меня фартук, платье, чулки, оставляя одно только нижнее белье. Я забиваюсь в самый угол кровати, прижимаясь к деревянному изголовью, и инстинктивно прикрываюсь руками.

Турин смотрит издалека с таким видом, словно любуется произведением искусства. Потом прокашливается и отдает новый приказ:

– Все, свободны, дальше я сам справлюсь.

– Валентин Валентинович, но она может навредить вам, – возражает один из парней, но Турин только привычным жестом поднимает ладонь:

За охранниками закрывается дверь, и мы с ним остаемся наедине.

– Отлично, – говорит ублюдок и подходит к спрятанному в углу комнаты шкафчику, чтобы достать оттуда широкий кожаный ремень черного цвета.

Я вскрикиваю и поднимаю на него испуганные глаза:

– Боже... пожалуйста, не надо! Я обещаю молчать!

– Ты и так будешь молчать, – говорит Турин уверенным тоном, а потом невозмутимо снимает обувь и ставит колено на постель, приближаясь ко мне.