Его любимая грешница

– Эй, ты, больная! Выходи! – мужчина ударяет по дереву кулаком, и дверь вздрагивает, но засов остается на своем месте, и это придает мне сил:

Спустя несколько минут безуспешных попыток выманить меня из ванной комнаты уговорами и угрозами мужчины сдаются, и приходит сам Турин. Поначалу он смеется и восхищается моей наглостью, обещая отшлепать, но потом его терпение начинает заканчиваться, и тон мгновенно меняется:

– Открывай дверь, сука, или я прикажу ее выломать.

Я молчу и трясусь от ужаса.

– Я считаю до трех, ясно тебе?! Раз! – рычит он. – Два! Три! Ломайте!

– Валентин Валентинович... – пытается возразить один из его подручных, но Турин повторяет:

– Ломайте! – и за дверью действительно начинается какая-то возня.

– Подождите, – говорит вдруг женский голос, и я узнаю Свету. Неужели она осознала, какой ужас здесь творится?! Неужели она вступится за меня?! Эта надежда вспыхивает и сразу гаснет, когда девушка говорит: – Не надо ломать, просто снимите дверь с петель.

Что?! Разве это возможно?!

Турин тут же начинает нахваливать и восхищаться девицей, а его парни начинают раскачивать дверь, что-то под нее подкладывать, дергать, стучать... Я стою, широко расставив ноги и по-прежнему держа баллончик и пилочку, готовая бороться за свою жизнь и свою честь.

– Отойди подальше от двери! – кричит кто-то, голоса я не различаю, но действительно отскакиваю прочь, а через несколько секунд дверь ванной комнаты падает внутрь прямо на пол, издавая при этом дикий грохот. Поднимается маленькое облако пыли, я невольно чихаю, а потом вижу перед собой Турина, который приближается, сжав кулаки:

– Вот и все, Вики, ты доигралась.

– Не подходите ко мне! – кричу я громко и яростно, надеясь при этом, что выгляжу грозно, но это вряд ли возможно: скорей всего, со стороны я просто кажусь жалкой и напуганной.

Ну что же, так оно и есть: Турин заливается хохотом, но все же останавливается в паре метров от меня, видимо, боясь, что я попробую пырнуть его пилочкой или брызну в лицо спреем. Воспользовавшись его замешательством, я продолжаю отчаянно защищаться:

– Немедленно отпустите меня домой, и тогда я не стану писать заявление в полицию! В противном случае... – вот только договорить не получается, потому что Турин перебивает меня с откровенной издевкой:

– Боже, какая еще полиция?! Вики, ты правда такая глупая и наивная, или только прикидываешься?! Никто – ты слышишь?! – никто не пойдет против меня в этом городе! Никакая полиция! Ни один прокурор и ни один судья! А если попробуют – тут же лишатся своего теплого насиженного места...