1
0При этом наши морпехи внимательно следили, чтобы местные жители не линчевали французов и британцев. Желающих отплатить ночным разбойникам – а иначе их не назовешь – за смерть, горе и разрушения, было немало.
Зато наших морпехов и моряков датчане готовы были носить на руках. «Hurra for Russerne!» («Да здравствуют русские!») – кричали они. Мужчины и женщины тянулись к нашим ребятам, хлопали их по плечам, совали им в руки горячие пончики, печенье, жареную рыбу. Датские моряки предлагали морпехам закурить душистого табака, протягивали им свои кисеты и трубки. Словом – «мир, дружба, жвачка»!
Приятно, черт возьми! Не хватало лишь нашего дипломата… И тут я краем глаза увидел, как ко мне сквозь толпу протискивается мужчина в расшитой золотыми позументами одежде. Кто это, интересно? Нет, не барон. Тому около шестидесяти, а этому никак не более сорока.
– Ваше превосходительство, – с трудом отдышавшись после быстрой ходьбы произнес незнакомец, – господин барон плохо себя чувствует и потому попросил меня проводить вас к нему. Позвольте представиться – коллежский асессор, советник и кавалер Михаил Добужинский.
Я чуть было не спросил, не родственник ли он известного художника Мстислава Добужинского, но вовремя вспомнил, что тот появится на свет лишь через двадцать лет.
Козырнув дипломату, я попросил проводить меня к российскому посольству, а по дороге ввести в курс здешних дел. Добужинский кивнул и повел меня по узеньким улицам старого города. Он сообщил о том, что появление англо-французской эскадры у стен Копенгагена стало для него и барона Унгерн-Штернберга полной неожиданностью.
– О вас нам вовремя сообщили по вашей, как ее вы называете, радиостанции. Очень полезная, между прочим, вещь. Ваш человек регулярно докладывает нам о том, что происходит в Берлине, и передает указания, данные самим государем-императором. Эти же разбойники свалились на нас, словно снег на голову. Вы только посмотрите, что они здесь натворили!
В этот момент мы проходили мимо разбитого бомбами дома. Пожар был почти потушен, и среди обломков копошились люди, разгребающие с помощью ломов и заступов битые кирпичи и черепицу. Похоже, что они все еще надеялись найти под развалинами живых людей.
Спасательными работами руководил мужчина высокого роста, лет пятидесяти от роду, с небольшой седоватой бородкой. Одет от был в нарядный мундир, изрядно запачканный углем и сажей и прожженный в нескольких местах.
– Это король Дании Фредерик VII, – тихо сказал мне Добужинский. – Их величество желает быть со своими подданными и в радости, и в горе. Он не стал отсиживаться в своем дворце, и вместо этого еще ночью отправился в город руководить спасением жителей Копенгагена.
