1
0– Дмитрий Николаевич, голубчик! – опомнился он. – Да это же полная виктория! Вы двумя кораблями разгромили объединенный флот Англии и Франции! Надо немедленно сообщить об этом отцу!
– Вот вы этим и займитесь, – сказал я великому князю. – Напишите реляцию, и наш радист сегодня же передаст ее в Петербург.
Константин Николаевич послушно закивал, словно китайский болванчик. Он был восхищен, и даже не тем, что мы побили неприятеля, а тем, что и он сам тоже имел некоторое отношение к нашей победе.
– Шлюпки с призовыми командами спущены на воду и направляются к вражеским кораблям, – доложил по рации командир «Смольного» капитан 1-го ранга Степаненко.
– Хорошо, Олег Дмитриевич, – ответил я, – вы предупредили их о том, что британцы и французы способны на разные гадости?
– Виктор Степанович, – обратился я к командиру «Бойкого», – передайте вертолетчикам, чтобы они покрутились вокруг трофеев, дабы нагнать на врага побольше страха. А мы, если что, вышлем им подкрепление…
Но слава богу, сдача врага прошла без эксцессов…
Со мной связался радист, находившийся в российском посольстве в Дании, и сообщил, что барон Эрнест Романович Унгерн-Штернберг – наш посланник в Копенгагене – просит о встрече. Учитывая, что наше появление в этих краях – «гремя огнем, сверкая блеском стали» – было сплошной импровизацией, разговор с представителем российской дипломатии в Дании представлялся мне весьма полезным. Поэтому через пару минут я отправился на берег вместе с одной из групп наших десантников.
Боевые действия фактически уже закончились. Правда, на море еще догорало несколько оставленных своими командами полуразбитых снарядами «Бойкого» и «Смольного» английских и французских боевых кораблей. На уцелевших развевались российские флаги. С захваченных линкоров и фрегатов на шлюпках свозили на берег их экипажи.
В городе дымились развалины домов, где-то трезвонили колокола, и время от времени слышались выстрелы. По настоянию командира наших морпехов старшего лейтенанта Осипова мне пришлось надеть бронежилет.
– Товарищ адмирал, – сказал он, – понимаю, что мундир был бы более подходящим для официального визита, но зачем рисковать? Хрен его знает – выползет какой-нибудь вконец одуревший британец, из тех, кто был на батареях, и пальнет в вас из пистолета или штуцера. А береженого и Бог бережет.
Я вздохнул и напялил на себя броник. Первое впечатление – непривычно и неудобно. А нашим морпехам – хоть бы хны, они словно и не чувствуют эту тяжесть на своих спинах и боках.
На пристани царила обычная в таких случаях неразбериха. Моряки помогали датчанам тушить пожары. Кого-то несли на носилках, чтобы отправить на «Смольный», где сейчас трудились все наши медики, оказывая помощь раненым датчанам и пленным.
