2
0— По какому делу?
— К графу Стрельцову. — Я постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — По важному делу.
— Их сиятельство занят-с, — с явным удовольствием протянул служитель, оглядывая мое простое дорожное платье. — Извольте обождать.
Я прошла к длинной лавке у стены, на которой уже скучал какой-то проситель в потертом кафтане. Присела с краю, расправила юбки.
Вестибюль был небольшой, но с претензией: вдоль стен тянулись деревянные панели, на подоконниках пылились горшки с чахлой зеленью, а над конторкой красовался портрет императрицы. Несколько минут я разглядывала дородную даму с лентой через плечо.
Если местные казенные учреждения не отличаются от наших — а пока все увиденное мной подтверждало это — сидеть тут я могу до морковкина заговенья. Но и со скандалом прорываться нельзя: я и без того неиссякаемый источник сплетен. Что же придумать?
По коридору просеменил человек с подносом, на котором красовался пузатый чайник. Исчез за дверью с медной табличкой «Земский исправник».
Решившись, я подошла к служителю.
— Вы не могли бы передать господину исправнику записку? Всего пару слов?
Человечек посмотрел сквозь меня. Ругнувшись про себя, я сунула руку в прорезь юбки — нащупать ее удалось не сразу — чтобы добраться до привязанного к поясу кармана. Покрутила в пальцах пару медных монеток.
— Еще мне понадобятся бумага и чернила.
Передо мной возник чистый лист. Я положила рядом с ним монетки, они тут же исчезли, сменившись чернильницей.
«Кирилл Аркадьевич, мы не договорили вчера», — быстро набросала я.
Служитель скрылся за дверью и почти сразу же вернулся. Еще через пару секунд в дверном проеме возник сам исправник.
— Ваша светлость, для меня большая честь ваш визит.
Откуда-то появилась вторая чайная чашка — для меня, чай оказался крепким и сладким. Наконец, можно было перейти к делу.
— Кирилл Аркадьевич, у нас с вами есть общий интерес, — начала я, поставив опустевшую чашку на блюдце. — Хоть и по разным причинам, нам обоим не нужна эта идиотская дуэль. Которая неминуемо состоится, разве что Зайков сделает вид, будто не получал письмо с вызовом.
Стрельцов задумчиво кивнул.
— Попытка убийства — дело публичного обвинения, — продолжала я.
Исправник вскинул брови, но, к моему облегчению, придираться к словам не стал.
— Я рад бы вмешаться, — сказал он. — Но вы и князь слишком хорошо вышколили слуг. Все, чего смог добиться Гришин, — да, стреляли. Какой-то тать в темноте. Да кто его знает какой.
