Дядя самых честных правил 5

Голоса смолкли, а через несколько мгновений в гостиную вошла Калиста Михайловна и высокий мужчина с впалыми глазами и орлиным носом.

— Добрый день, судари. — Ведьма Еропкина не потрудилась даже изобразить радушие. — Чем обязана вашему визиту?

— Добрый день, Калиста Михайловна. — Мы с Кижом вежливо поклонились. — Ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться. Если позволите, мне требуется ваша консультация, с глазу на глаз.

Она хмуро зыркнула на меня, словно собиралась выстрелить.

— Пётр, познакомься. Константин Платонович Урусов, я тебе о нём говорила, и…

— Дмитрий Иванович Киж, — поклонился мертвец, — поручик в отставке.

— Пётр Дмитриевич, — представила своего спутника старуха, — мой племянник и старший в роду Еропкиных.

Мужчина хотел возразить, но под взглядом ведьмы стух и только поклонился нам в ответ.

— Консультация, значит? — старуха сердито вздохнула. — Чуть позже позову и поговорим. А сейчас у меня срочные дела. Пётр, развлеки наших гостей.

Ведьма удалилась, всем своим видом выражая раздражение, а Еропкин остался с нами, недовольно глядя в спину своей тётке.

— Судари, — Еропкин пожевал губами, раздумывая, что с нами делать, — не желаете ли по рюмочке настойки?

— Желаем, — тут же согласился Киж.

 — Сообразим на троих.

Всё необходимое нашлось здесь же в буфете: начищенные серебряные рюмки и графинчик с тёмно-бордовой жидкостью.

Дружно выпили втроём и немного помолчали, не зная, о чём говорить.

— Пётр Дмитриевич, — я нарушил тишину, — мне ваше лицо кажется знакомым. Мы где-то встречались?

Еропкин пожал плечами.

— Сомневаюсь. Последние три года я провёл в действующей армии и только что вернулся в Россию.

— Точно, там-то я вас и видел! В штабе у Фермора, если не ошибаюсь.

— Да? — он недоверчиво оглядел меня, и взгляд его прояснился. — Урусов. Это же вы убили Фридриха в баталии при Кунерсдорфе?

Он порывисто протянул мне руку и крепко пожал ладонь.

— Благодарю, Константин Платонович. От всего сердца благодарю. Если бы не ваш выстрел, мы бы не устояли. Я был на Грос Шпицберге, и дело могло обернуться крайне скверно.

Не спрашивая, он наполнил рюмки и рявкнул:

После такого тоста беседа пошла гораздо лучше. Мы обсудили военную кампанию, похвалили Салтыкова и чуть-чуть поругали Румянцева.

Еропкин оказался вполне приятным адекватным собеседником. С тринадцати лет на военной службе, он старался дистанцироваться от семейного «бизнеса» и редко появлялся в родовом гнезде.

— А теперь, в связи со всеми неприятными событиями, — он тяжело вздыхал, — тётушка настаивает, чтобы я принял бразды правления родом. Но ведь у меня служба! Мне совершенно некогда заниматься семейными дрязгами.

— От всего сердца вам сочувствую, Пётр Дмитриевич.