2
0Марья Алексевна ушла с арфой в правое крыло, откуда её ночные «музицирования» практически не были слышны.
А вот мне спать не хотелось, несмотря на бдение прошлой ночью. Повалявшись минут двадцать, я облачился в халат и пошёл на кухню. Сам не знаю, чего мне хотелось: то ли чая, то ли бутерброда с ветчиной, то ли рюмки настойки.
Когда я лазил по буфету, заглядывая то в одну дверцу, то в другую, из коридора за кухней послышался шум. Будто кто-то уронил большую медную кастрюлю. Раз. Другой.
— Я не посмотрю, что ты лицо духовное!
— Я тебе скуфейку до пяток натяну! — Голос Настасьи Филипповны походил на рык тигра.
Из коридорчика вылетела та самая кастрюля и с грохотом покатилась по полу. Следом за ней в кухню выскочил отец Лукиан.
— Вот же ж, — бормотал он на ходу, — чёрт меня дёрнул, дурья моя башка.
Не заметив меня, он промчался мимо и исчез в тёмной столовой. А я осторожно выглянул в коридорчик.
Возле двери в свою «подсобку» стояла разъярённая ключница, уперев руки в бока.
— Я в тебя сейчас сковородкой запущу, козёл драный! А ну, пшёл отседова!
— Настасья Филипповна, это я.
— Ой, Костя, — она искренне удивилась, — а этот твой монах недоделанный где?
— Вот ведь бессовестный. А ещё монахом зовется.
— Что случилось-то, Настасья Филипповна?
Она снова нахмурилась.
— Да с самого утра за мной увивался. То комплимент сделает, то глазами эдак изобразит. Вот, думаю, а ещё духовного звания. Пусть, думаю, может, нравлюсь человеку, что же зря прогонять. А он, знаешь, что? До рябиновки хотел через меня добраться! Ключ ему от погреба подавай, понимаешь ли. Ишь чего захотел! Тьфу на него!
Ситуация меня повеселила, но смеяться я не стал, чтобы не обижать ключницу.
— Настасья Филипповна, если уж отец Лукиан нашим запасам не угрожает, может, мне рюмочку нальёте? А то не спится что-то никак.
— Костенька, да как же не налью? Уж тебе я всегда, хоть бочками. Сейчас, только бутылку возьму и накрою в столовой.
— Не надо лишнего, лучше прямо здесь у вас.
Я зашёл к ней в подсобку, как всегда заставленную всякой всячиной, но с неизменным столиком с самоваром у окна.
— А вы со мной будете, Настасья Филипповна?
— Ой, и правда, мне тоже капелька не помешает.
На столе мигом появились две рюмочки и тарелочки с простой закуской: кружочки солёного огурца, грузди, мочёные яблочки.
— Настасья Филипповна.
— Скажите, а кто родители Тани?
— Так я говорила же, она…
— Настоящие, Настасья Филипповна, а не те люди, что её в деревне воспитывали.
Ключница закашлялась и побледнела, со страхом глядя на меня.
Чтобы успокоить ключницу, мне пришлось налить рюмку настойки и заставить её выпить.
