Дядя самых честных правил 5

Дура, говорит! Я сам по себе ничего не делаю, только по государственной надобности. Так глянул, что у меня ноги отнялись. Встать не могу, только за руку его схватила, а из глаз слёзы сами льются.

Я подлил ей рябиновки, и Настасья Филипповна выпила, словно воду.

— Выгнал меня Василий Фёдорович из комнаты, дверь запер и цельный час с дитём сидел. Потом выходит и говорит: найди, Настасья, в деревне, у кого ребёнок недавно умер. Да отдай им девочку, пусть воспитывают как родную. Дай им десять рублей, чтобы молчали о том, и забудь.

Ключница вздохнула и посмотрела на меня печальными глазами.

— Всё сделала, как он сказал. И нашла, и отнесла, и денег дала. Сама ей крёстной матерью стала. Приглядывала все эти годы. А как увидела, что тебе она по душе и обижать не будешь, взяла в усадьбу служить.

Между нами повисла пауза, наполненная звонкой тишиной. Только ключница несколько раз шмыгнула носом и звякнула чашкой.

— О её родителях Василий Фёдорович ничего говорил?

Настасья Филипповна усмехнулась:

— Как же, скажет он. Я раз попыталась спросить, так он меня чуть не убил. За руку схватил, едва не сломал, напустился на меня.

Кричал, что кожу сдерёт, если ещё раз вспомню о ребёнке. Нет, говорит, её, умерла во младенчестве. Хоть слово, орал, услышу ещё, сам в могилу закопаю. Так что я больше и не допытывалась, страшно было до жути.

— Простите, Настасья Филипповна, что я заставил вас снова пережить эти моменты. Но мне действительно крайне важно знать подробности.

— Да понимаю я, — ключница грустно улыбнулась и похлопала меня по руке, — нелёгкое тебе досталось наследство от Василия Фёдоровича. То в подвале пакость скребётся, то князья всякие накидываются.

Точно! Ещё же дрянь в подвале, чуть не забыл ведь. Ладно, с ней потом будем разбираться, как руки дойдут.

— Спасибо, Настасья Филипповна. Вы мне очень помогли, честное слово.

Я попрощался, пожелал спокойной ночи и отправился спать. Уже в дверях обернулся и спросил:

— Настасья Филипповна, а кто ребёнка в имение привёз?

— Так этот твой, покойничек Дмитрий Иванович. Он Василию Фёдоровичу по таким делам и служил.

Кивнув, я пошёл к себе в спальню. Киж, значит? И его спросим, как там дело было. Никуда на этот раз он от меня не денется.

Мёртвого поручика я отловил на следующий день.

Киж старательно держался подальше от отца Лукиана и перемещался синхронно с ним. Монах в столовую — Киж к себе в комнату. Тот в баню — Киж в погреб, где хранится рябиновка. Монах сидит в гостиной — бодрый покойничек гуляет вокруг пруда. Вот там-то я его и перехватил после завтрака.

— Дмитрий Иванович, мне требуется кое-что узнать. — Догнал я его на дорожке в дальнем углу маленького парка.

— Всегда к вашим услугам, Константин Платонович.

Он обернулся и вычурно поклонился.