Чижик - пыжик

В отличии от Василька, Нина повзрослела, выглядела старше его, скорее матерью, чем женой. Она обабилась, стала женственней, блядовитей, хотя на лице была написана верность супружескому долгу. Верная жена думает под мужем о другом. Неприступные бабы — это неудавшиеся бляди, для которых не существует золотой середины.

— Фужеры дашь или с горла будем пить? — спросил я у нее, а Васильку разрешил: — Присаживайся, не стой, как засватанный.

Точнее было бы — как поебанный. Журавлев правильно меня понял, быстро сел напротив, а жена его достала из серванта, заставленного всего наполовину, два фужера. После некоторого раздумья поставила и третий. Заняла позицию позади мужа, нависла над ним, и казалось, что прикрывает, как квочка цыпленка. Чего она боится? Что сцену ревности устрою, забыла, как я ее под Василька подкладывал?

— Да, небагато живете, — сказал я, обведя взглядом их нору, набитую дешевой мебелью.

Хозяева промолчали, даже не выдали типичную отмазку неудачников, что не в деньгах счастье. Конечно, оно в любви. Богатый строится, а бедный в пизде роется. Правда, по Нининой кислой физиономии что-то не заметно, чтобы ей хватало. Я вас люблю, а хули толку, ебаться хочется, как волку.

— Ну, что — так и будем в молчанку играть?! Думал, встречусь со старыми друзьями, посидим, выпьем, молодость вспомним, а вы… Орде татар обрадовались бы сильнее! В чем дело, Василек?

— Ни в чем, — натужно выдавил он. — Ты неожиданно так…

— Если бы предупредил, — поддержала его жена и метнулась к другому столу, поменьше и заставленному кастрюлями. — Сейчас приготовлю что-нибудь.

Не стал ее тормозить, пусть за хлопотами придет в себя. Муж, понаблюдав за ней, переложил руки с коленей на стол и расправил спину. Потом вспомнил об очках, протер их. Без очков выглядел совсем чмошным. На зоне его запетушили бы в первый день, если бы не успел в суки податься. Да и там бы ему житья не было.

Я открыл бутылку, разлил по фужерам.

— Мне чуть, — попросила Нина, — завтра рано вставать.

Я не послушал, налил до краев, вспомнив, как энное количество лет назад пила со мной наравне и утром была свежая, как первый снег.

— Садись, — поймал я ее за руку и заставил опуститься на стул.

Она было дернулась и быстро подчинилась, почувствовав, насколько я сильнее ее. Привыкла к хиленькому Васильку, забыла, какие на самом деле мужчины.

— За встречу! — поднял я фужер.

Выпили они залпом, чему я удивился. Налил по-новой и предложил другой тост:

И ощутил напряг. Что-то здесь было зарыто, и не простая собачонка, а, как минимум, сенбернар. Супруги уставились в фужеры так, словно там сперма пузырилась. Я прикинул возраст девочки, перебрал несколько вариантов и пришел к самому простому выводу. Проверяя догадку, спросил:

— Она ничего не знает?

— Нет, — поймался Василек.