4
0Задроченная учителями спецшколы с английским уклоном и музшколы, образцово-показательная еврейская девочка закусила нижнюю губу, чтобы не зареветь от счастья, и убежала в свою комнату, позабыв сказать спасибо. Я сбагрил барахло Шлеме по дешевке и поскакал рысачить по стране советов, воруя ради самого процесса.
Я никогда не объяснялся в любви и не делал предложения. Мне и так давали. Еще в юности решил приберечь эти слова для единственной. С годами сложилось впечатление, что так никому их и не скажу.
Иришкин в последнее время была не просто шелковая, прямо стелилась передо мной. Задержка у нее затянулась на три недели, о чем напоминает мне при каждом удобном случае. К гинекологу идти боится, потому что тогда придется поставить меня перед выбором, а она не уверена, что сделаю правильный. Я с легким презрением наблюдаю за ее маневрами. Как это унизительно — быть бабой!
Живот у нее пока не вырос, на курорт можно везти. Подыскивать другую лень да и привык я к ней. Старею, наверное.
— Сессию сдала? — спросил я однажды утром, когда она, встав сосрання, намыливалась в университет.
— Один экзамен остался, — молвила Ира, подкрашивая губы неяркой помадой. — Ох и зануда! Такой молодой, а такой вредный!
— Угу, — она почмокала губами, размазывая помаду. — Такое ничтожество, а жена у него — приятная дама, на заочном методистом. Всегда его по имени-отчеству называет, — Ира передразнила: — Василий Федорович! — Еще чуть подмазюкала губы и продолжила: — Будто стесняется его. Так ему и надо, зануде!
Я чуть не свалился с кровати.
— Чуть старше тебя. И уже кандидат, и говорят, докторскую скоро будет защищать, — промолвила она с нотками укора.
Только диссертаций мне не хватало! О влиянии блядства на северное сияние. Я давно уже высрал все, что ты учишь. Люди — пахать, а мы — хуями махать.
— Да. Еле выпросила в деканате направление на досрочную сдачу. Он сказал, чтоб никому не давали. У него сейчас пара на заочном, попробую уговорить. Если не получится, вечером домой к нему пойду.
Она заканчивает разрисовку лица, натягивает юбку через голову. Странно, что не через жопу. С юбкой на голове я и валю ее на кровать.
— Мне же надо!.. — она пытается стянуть юбку.
— Ты что?! — пугается она.
— Не боись, все будет путем.
Ира с радостью забывает о Журавлеве и одни ловким движением принимает удобную для меня позу, раздвигает ляжки пошире. Для чего у бабы ноги? Чтоб не сбился хуй с дороги!
Я становлюсь на колени между ее ног, беру за ляжки и натягиваю пизду на хуй. Губки раздвигаются, открывая алую, сочную мякоть. Иришкин просовывает руки под мои согнутые колени, цепляется покрепче и подается тазом вперед и вверх, надеваясь рывком на сгибающийся хуй. И плавно опускается, соскальзывая с него.
