5
0— Вопрос времени, — промолвил я, стараясь понять, правду говорю или порожняк толкаю.
— Я думала, ты никогда не женишься.
— И я так думал, — говорю я и догоняю, что ничего не бывает случайным, что мысль эта давно прорастала где-то в самом дальнем закутке моего серого вещества. Или белого — в яйцах. Или там, и там, а теперь вырвалась наружу.
Василек напряженно смотрит на меня протрезвевшими глазами, как бы примеряет на меня Иру. От напряга даже очки запотели. Сначала на его мордочке появилось недоумение и неверие, потом — колебание, потом — согласие. Он кивает головой:
— Да, ты с ней справишься.
— Теперь ясно, почему она еще заносчивей стала, — говорит Нина. — Когда отца сняли, тише воды, ниже травы ходила, а потом снова…
— Да, — подтверждает Василек, — и я заметил.
Что-то ты слишком замечаешь ее, наверное, запала. У нас с тобой вкусы всегда совпадали. Отсюда и такая злость на нее. А я думал, что Василек одно-люб — раз-ъебай.
— Ну-ну! — язвит Нина. — Она тебе еще покажет, какой у нее характер.
— Несносный — это мягко сказано!
— Не может быть! — не соглашаюсь я. — У женщины такой характер, какой ей разрешает иметь мужчина. А разрешенное плохим не бывает. Иначе бы жопа об жопу — и кто дальше отскочит.
Василек дослушивает меня с открытым ртом — в бабологии он всегда был и останется двоечником — и выводит в зачетке и в направлении на экзамен нужную отметку.
Я в третий раз наполняю фужеры и мы начинаем болтать, как старые добрые друзья. Они жалуются на свою жизнь, довольно скучную, однообразную, я хвастаюсь своей, правда, сильно не распространяясь, потому что вору и бляди долго оправдываться. Сообщил им только, что вор в законе.
— Ты всегда был первым, — сказала Нина, глядя на меня влюбленно.
Умеют бабы ебаться взглядом. Кончит, правда, под Васильком, чему он будет несказанно рад.
Прервала застолье вернувшаяся дочка. Она поняла, что я не простой гость, поглядела с любопытством. Я внимательно присмотрелся к ней.
— На бабушку похожа.
— Не-ет! — пьяно отверг Василек. — Ни на одну, ни на другую!
А Нина поняла. И сразу принялась убирать посуду. Побыли-побыли, убирайтесь в пизду кобыле.
На прощанье я вновь погладил девочку по голове и прощелкал пальцами по ушам. Она не убрала голову, посмотрела снизу вверх так, словно ожидала, что поцелую в губы. Поцеловал не ее, а маму. В щечку. Нина на мгновение прижалась ко мне, чтобы обновить воспоминания. И я решил обновить, но поподробнее. Надо иметь сметку — ебать жену, не забывать и про соседку. Нина просекла мои мысли, заулыбалась по-сучьи. Одной бабе стало весело — села на хуй, ноги свесила.
Иришкин тоже развеселилась, увидев оценку. Она мечтала об «уд.», а получила самую лучшую.
